Сергей тоже был не прочь отвлечься, переоделся, и вывел Лену на улицу.
— Ты куда машину дел?
— Ковров забрал. Завтра и до конца недели у меня дела, не смогу его возить.
— Ага, — девушка задумалась, потом решительно мотнула головой, — значит, пешком пойдём, мы же не буржуи какие-нибудь. А знаешь, у меня появилась идея, твоему Коврову нужен ещё один шофёр.
— Обойдётся, — Травину эта идея не очень понравилась.
Лена на это ничего не сказала, только упрямо сжала губы.
Заместитель начальника двадцать четвёртого отделения Бернштейн всё-таки выкроил минуту, и позвонил субинспектору Панову. Тот ничего отрицать не стал, только уточнил, как зовут знакомую Кольцовой, а когда положил трубку, достал изрисованный лист бумаги, и изобразил там ещё одну женскую фигурку, провёл от неё линию к силачу, а возле фигурки поставил жирный знак вопроса.
— Интересно, — сказал он сам себе, — а она здесь при чём?
Он перезвонил в то же двадцать четвёртое отделение, благо милиционер, который сопровождал Кольцову, оказался на месте, и уже у него выведал подробности, которые никак расследованию дела о смерти гражданина Пилявского не помогли.
С утра с этим самым делом следователь торопил, но как-то неубедительно, Веденскому и самому не хотелось заниматься преступлением, в котором был только один подозреваемый, да и тот мало что несовершеннолетний, так ещё и сбежал. Панов его успокоил, сказал, что подержит бумаги у себя ещё пару недель, ну а если ничего не обнаружится, тогда отдаст. Но бюрократия тут была не при чём, работник уголовного розыска надеялся убийство раскрыть и виновных найти.
Будь воля субинспектора, он бы сволочей, которые довели музыканта до смерти, к стенке поставил, но и царский режим, и новая власть к уголовным элементам относились снисходительно, мучителям Пилявского грозило лет пять, а то и меньше, с учётом дворянского происхождения жертвы.
Решение дать Ермолкину сбежать было спонтанным — пацан оказался умным, несмотря на придурковатое лицо, легко провёл неопытного милиционера, и от агента, которого Панов за ним послал, тоже скрылся. Следствия Федька не боялся, дружков бы своих так и так не назвал, а как на свободе оказался, наверняка к ним побежал. Трогать мальчонку, как считал субинспектор, они не будут, не совсем ведь звери, дальше на побегушках подержат, а уж он, Панов, узнает — кто.
Да ещё Травин помог нечаянно, заявился к хулиганам в больницу, и Ермолкина обвинил. Считай, у Федьки этого теперь доказательство есть, что он бандитов не выдал, а молодой человек осиное гнездо разворошил.