— Да вы всю траву вытоптали!
— Ты чего? Какую траву? Причём тут трава? — растерялся Артём.
— Влад прав, — сказал Боря. И добавил: — Надо было идти по камням, не оставлять следов. А так — толку от того, что мы перенесли лагерь, никакого. Любой мало-мальский следопыт с лёгкостью выследит нас.
Парни притихли.
Мне на следы было пофиг, но вытоптанную траву я чувствовал, как свою личную боль. Я обещал древеснице, что мы будем бережно относиться к растительности, а тут такое…
Видеть эти рожи мне было невыносимо, и я, развернувшись, ушёл куда глаза глядят.
А глядели они в дикие дебри.
Остановился я, когда стало понятно, что дальше двигаться некуда. Нет, есть куда, но без того, чтобы разобрать завалы, дальше не пройти.
Я был зол. Очень зол.
Бессильно опустившись на землю, я привалился спиной к замшелой сосне. Вытоптанная трава, Николай с косулей, Марина… Я сидел и мечтал, что на меня сейчас нападёт дикий зверь, и я сражусь с ним. А потом убью. И пусть это будет самый страшный хищник на земле! Мне пофиг!
Вспомнились родители, Сонька, то, как она сжимала мой лапоть. Вспомнилось, как отец толкнул меня в портал. Как мама уводила сестру в детскую. Вспомнился звонок в дверь…
Григорий Ефимович настоятельно просил не открывать портал без защитного купола. К тому же время перевалило за полдень.
Что ж, я и не буду. Я свяжусь с родными телепатически — у Арика ведь получилось?..
Я попробовал, как с порталом, представить нашу квартиру, но ничего не вышло. Видимо, связь должна быть не с местом, а с человеком.
Попробовал представить маму, настроиться на неё. Но всё получилось очень смазано, видимо, маме в этот момент было не до меня. На работе, наверное.
Попробовал настроиться на папу. То же самое. В принципе, время рабочее, оба, по-видимому, заняты.
От того, что им обоим не до меня, стало как-то грустно. Я тут в лесу, посреди бурелома, в непроходимой чаще… Тут дикие звери бродят, а родителям не до меня…
Попытался настроиться на Соньку. Но понял только, что она ревёт. И родителей по ощущениям рядом нет. Чего ревёт? А может, с мальчишками подралась. Обидел кто? Что там у неё произошло? Может, ей в куклы играть не с кем, меня-то дома нет.
Перед глазами промелькнула допросная с цепочкой следов на стене, но я прогнал эту мысль. Звонили соседи! И точка! Вот свяжусь с родителями и узнаю всё наверняка, а пока не буду накручивать!
Стало совсем грустно. Грустно и одиноко.
Никому не было до меня дела. Слова:
— Никому-то я не нужен… — вырвались сами.
— Мне нужен, — раздался рядом мужской голос.
Я аж подскочил от неожиданности. И первое, что увидел — взгляд. Острый, колючий, ледяной.