— Жру…
С предпоследними кусочками она подошла к Григорию Ефимовичу. И вдруг поклонилась ему.
— Прости, мой друг, и принеси жертву нашему врагу. Мы с ним теперь заодно.
Григорий Ефимович поднялся, принял кусочек хлеба и тоже поклонился.
— Для тебя, сестра, я жру нашему врагу Велесу.
И положил кусочек хлеба в рот. А потом развернулся и ушёл.
Агафья Ефимовна посмотрела на меня и… тоже поклонилась.
Я от растерянности вскочил.
А она произнесла, что жрёт во славу… Съела хлеб и ушла вслед за Григорием Ефимовичем.
Сначала Чёрный внутри меня возликовал, но вскоре загрустил.
«Что?» — мысленно спросил его я, но он только тяжело вздохнул.
Наши смотрели на меня, ждали ответа: куда же нам переселяться, куда уносить продукты и инструменты, где делать новый лагерь, а Чёрный впал в задумчивость.
«Ты обещал помочь!» — напомнил я ему.
«Да, да, конечно…» — отозвался Чёрный, однако из задумчивости не вышел.
Я начал злиться. Люди смотрели на меня, ждали указаний, а я чувствовал себя полным дураком. Заставил всех сожрать последний хлеб и теперь стоял, как дурак, и ничего не мог им сказать. А всё потому, что подселившийся ко мне бог внезапно захандрил.
Я постарался надавить на совесть:
— Ты нарушаешь договор!
Чёрный поднял голову, и меня обдало его грустью.
«Я столько мечтал, чтобы они мне поклонились. Представлял в деталях! Думал, буду счастлив… И вот они поклонились, а радости никакой…» — пожаловался Чёрный.
Разочарование Чёрного было настолько сильным, что я воспринял его чувство, как своё. У меня тоже бывали ситуации, когда я на что-то надеялся, ждал… а когда оно происходило, получал нечто совсем не то, чего хотел. Но настолько сильного разочарования, как сейчас Чёрный, я не испытывал. И тем не менее, я понимал его, но и парней понимал тоже. Их заставили участвовать в ритуале и толком не объяснили, что к чему. Они мне доверились, а я стоял и не знал, что им сказать.
— Давай, ты со своими чувствами разберёшься потом, — предложил я богу внутри меня. — Куда нам идти?
«Леший покажет» — отмахнулся Чёрный и снова впал в задумчивость.
Я обернулся. Под сосной стоял леший и кланялся мне.
Я тоже поклонился в ответ. Как-то так само собой получилось.
И тут ко мне подскочил Дёма, привычно вскарабкался по штанине. Я машинально отметил, что котёнок с нашей первой встречи подрос. Взял его на руки. Сразу стало спокойно. И я уверенно направился к лешему.
— Нам с тобой идти? — спросил у меня Боря.
Я остановился в растерянности и вопросительно глянул на лешего. Тот подумал немного и кивнул.
— Пойдёмте, — ответил я Боре.
Боря выдохнул и сказал: