Короче, я решил снова довериться Чёрному. Достал оберег и протянул его Григорию Ефимовичу.
«Не к этой руке, — проворчал Чёрный. — К больной…»
Я протянул оберег к больной руке и от неожиданности замер — керамической варежки больше не было.
С другой стороны, а почему бы и нет? Агафья Ефимовна знает, когда нужно соорудить керамическую варежку, а когда её следует убрать. И раз убрала, значит, Григорию Ефимовичу действительно лучше.
Эта маленькая деталь обрадовала меня, и я решительно вложил оберег в больную ладонь.
Григорий Ефимович удивлённо глянул на меня, но тут же сжал амулет.
Движение получилось слабое, но пальцы обняли трилистник, заключённый в круг.
Григорий Ефимович глубоко вздохнул и закрыл глаза.
Я с тревогой вглядывался в директора школы, боясь побеспокоить его и в то же время надеясь, что от амулета ему станет полегче. И действительно, лицо Григория Ефимовича разгладилось и напряжение в руке несколько уменьшилось.
Обрадованный переменами, я собрался всё-таки расспросить про парней и подвал, но раздались шаги и в комнату вернулся Игорь Петрович, а следом зашла Агафья Ефимовна.
Она кивнула мне, прошла и села на кровать к брату, а Игорь Петрович сказал:
— Пойдём-ка, Влад, стулья принесём. Разговор, похоже, будет долгим.
Когда мы шли за стульями, Чёрный как бы между прочим сообщил: «По поводу разговора… там в комнате теперь стоит такая штука, через которую тот всё слышит».
— Что⁈ — Я запнулся и остановился.
Игорь Петрович удивлённо обернулся ко мне.
— В комнате Григория Ефимовича есть подслушивающее устройство… — прошептал я, понимая, что теперь Сан Саныч знает про Чёрного всё.
«Не всё!» — самодовольно промурчал Чёрный.
— Что именно он знает? — потребовал я ответа.
Но Чёрный проигнорировал вопрос, он зевнул и улёгся спать.
Игорь Петрович внимательно посмотрел на меня и сказал негромко:
— В комнате про подслушивающее устройство вслух не говори. Я всем дам понять, что оно есть, и мы устроим для Сан Саныча спектакль. А потом уже обсудим ситуацию. Не надо, чтобы он знал, что мы знаем…
Я кивнул. Спектакль, так спектакль. Меня больше волновало, чем нам грозит знание Сам Саныча о Чёрном.
Спектакль вышел на славу. Сан Саныч хотел знать наши планы. Вряд ли у него это получилось.
Григорий Ефимович, увидев предупреждающий жест Игоря Петровича, кивнул и обратился ко мне:
— Влад, ты слышал, что Сан Саныч дал добро на флешмоб. Расскажи, что вы там с ребятами придумали.
Ну я рассказал: и про упражнения на позволение, и про Игоря Петровича с видеокамерой, и с охранниками, переодетыми в гражданское. Собственно, многое просто повторил. Но повторил старательно, со всей ответственностью.