— Творожная запеканка со сметанкой, как в садике была, помнишь? Она тебе очень нравилась! Пирог с сёмгой, твоя бабушка такой готовила. Мамина коронная солянка. Майский шашлычок с семейного пикника. Шанежки, тоже бабушкины, твои любимые. Кисель ягодный, из лесной ягоды, помнишь, вы всей семьёй в лес ездили, а потом мама сварила, тебе очень понравилось. А это гречневая каша с молоком, ты любишь такую на завтрак. А вот щи на свиных рёбрышках, ты всегда их ешь с удовольствием…
Она говорила и говорила, показывала румяные, сочные блюда. От её слов меня мутило — хотелось съесть всё и сразу.
Одно останавливало — сразу все мои любимые блюда на одном столе — так не бывает. И несмотря на то, что уже только от слов Змеевны начинал выделяться желудочный сок, ничто не заставило бы меня взять еду или питьё с этого стола. Вряд ли еда была некачественная. Думаю, судя по ароматам и внешнему виду, вполне себе хорошая. А уж вкус всех этих блюд я знал точно! Но от одной мысли, что еда из рук Змеевны, с души воротило. В сестрице Чёрного всё было фальшивым — и радушие, и гостеприимство, и улыбки. Плюс, первое впечатление, то, как она встретила, как не захотела узнать моего имени. Зачем знать имя того, у кого скоро заберут тело? Как будто я для неё и не человек уже.
Я с усилием отвёл взгляд от графина и, чтобы отвлечься, начал гладить Дёму. Очень мне хотелось услышать его мурчание. Но Дёма виновато ткнулся носом мне в ладонь. И тут я понял, что Чёрного тоже больше не слышу. Я остался один.
— Ты что сделала⁈ — рявкнул я вставая.
Змеевна улыбнулась… Циничненько так. И говорит:
— А чтоб не мешали… Заткнула.
— Может, ты себя заткнёшь? — зло поинтересовался я.
— Фу, как грубо! — скривилась Змеевна.
— А как есть! — ответил я, вставая из-за стола и поворачиваясь к нему спиной.
И стол исчез, растворился, как будто его и не было. Но в последний миг, перед тем как столу исчезнуть, я увидел… Или мне показалось… Короч, я увидел, что блюда все гнилые, а за столом пируют зомбаки. Сразу же пришло понимание, что если бы я разделил с ними трапезу, то навсегда остался бы тут, в Исподнем мире.
Я вспомнил слова Григория Ефимовича и по спине пробежал холодок. Он ведь нам говорил: в Исподнем мире ничего не есть и не пить… Когда я уже начну слушать⁈
Одно радует, я сам справился с соблазном! Сам!
Змеевна снова смерила меня взглядом и говорит:
— А братец-то не прогадал, хорошего носителя себе выбрал. Крепкого!
— Это ещё посмотреть надо, кто кого выбрал! — набычился я.
— Выбирает всегда бог! — нравоучительно подняла палец Змеевна.