— Как так вышло? — растерялся я, понимая, что страдания Чёрного были серьёзней чем мне представлялось.
«По глупости, — ответил Чёрный. — По моей самонадеянности и глупости»
Про самонадеянность и глупость мне было понятно — из-за меня мы тут, из-за меня страдают мои близкие, из-за меня…
Я вспомнил про Григория Ефимовича, и в душе снова поднялась волна раздражения.
— Это всё интересно, но причём тут… — я махнул рукой, мол, всё это.
Но Чёрный продолжил, как будто не слышал меня.
«Бог без тела может жить некоторое время, но, чем дольше он отделён от телесного мира, тем сильнее проявляется его хаос, и тем ближе он к гибели. Даждьбог с Лелей приготовили для меня камеру, чтобы я не сбежал, и приводили людей, чтобы я не терял связи с телесным миром. Но это было мученье, потому что я видел тела и не мог ими воспользоваться. Уж лучше хаос… Но, когда люди рядом… Когда люди рядом, телесный мир держит крепче. Эта пытка продолжалась много сотен лет. Пока ты не снял заклятие…»
— Так это же хорошо! Ты теперь свободен! Найдёшь себе тело и будешь спокойно жить, — попытался я приободрить Чёрного.
Но он ещё больше помрачнел и нехотя ответил:
«Уже нашёл. И в родительском доме моё перерождение завершится».
— Ну так здорово! — порадовался я за бога.
«Нет! — прервал меня Чёрный. — Совсем не здорово!»
— Почему?
«Потому что тело — это ты».
Я шагал автоматически, переставлял ноги. Сказать, что Чёрный меня огорошил — ничего не сказать. Я — тело. Я больше не человек, себе не принадлежу.
Как жить, когда себе не принадлежишь, я не знал. Я не понимал, как это — не принадлежать себе? Не иметь своей воли? Что теперь делать?
— Ефимычи знали? — спросил я у Чёрного, хотя уже знал ответ.
И Чёрный подтвердил мои догадки:
«Да».
— Знали… И ничего не предприняли!
«А что они могли? Ты сам открыл дверь».
— Ну да, я сам открыл дверь. Это уже мои самонадеянность и глупость. Но почему Ефимычи ничего мне не сказали?
«И что бы это изменило?» — ответил вопросом на вопрос Чёрный.
— И что теперь? — спросил я у него.
«Я не знаю», — признался бог.
Я тоже не знал. Плюс, у меня родители и Сонька в лапах Сан Саныча, их освободить нужно. Получается, я не смогу этого сделать? Как же так?
Чёрный вздохнул.
Я продолжал шагать, ощущая в глазах песок. Предложить Чёрному идти куда подальше я не мог — ему некуда идти. У него вообще кроме меня никого нет. Но и отдать своё тело?
— А что будет со мной? — спросил я у Чёрного.
Он не ответил.
Да и что тут отвечать? И так всё ясно.
— Пообещай мне одно, — попросил я Чёрного. — Ты отомстишь за меня Сан Санычу и поможешь моим родным, хорошо? Обещаешь?