— Прямо так сожрать вас грешные души не смогут. Только если дадите слабину, испугаетесь или поведётесь на заверения, поддадитесь на уговоры. Не жалейте бесов, не пускайте их в свои души. Иначе и охнуть не успеете. Они выбрали свой путь и теперь расплачиваются за это.
Вот Игорь Петрович и старался даже не смотреть в их сторону. А как не смотреть, когда они отовсюду?..
Хорошо справлялся с зомбаками Боря. Он просто их в упор не видел, словно шторкой отгородился.
Я задумался о его выдержке и немного выпал из действительности. И тут услышал шорох и шёпот, похожий на шипение. Обернулся и чуть не вскрикнул от неожиданности.
Рядом со мной шаркал распухшими, покрытыми язвами ногами Пашка — мой одноклассник-наркоман. Я в младших классах сидел с ним за одной партой, тогда он ещё не кололся. Мы с ним веселились на уроках так, что потом родителей к директору вызывали. Нас рассадили, и дружба закончилась. А потом Паша связался с упырями… И вот он тут. Тело покрыто струпьями, землистого цвета. Какое-то… не знаю… сгнившее изнутри.
Тут, конечно, все не красавчики, но почему-то именно Пашка шокировал меня больше всего.
— Влад, Влад, Джеймс Бонд нашей школы… — проникновенно зашептал Пашка. — Ты тут… Друган! Помнишь, как мы с тобой зажигали? Влад! Как круто! Ты тут! Влад, только ты можешь мне помочь, тут так холодно, Влад… Я ж не виноват… Честное слово! Я ни в чём не виноват! Ты же поможешь мне? Влад! Ты хороший! Ты настоящий! Влад! Мне плохо… Помоги! Ради нашей дружбы! Я замёрз…
Он казался таким искренним… Таким раскаявшимся… Я уже готов был протянуть ему руку, но тут меня оттолкнул Арик.
— Тебе напомнить Димона с Танюхой, мразь! — не сдерживая себя, закричал Арик. — Это ты посадил их на иглу! Ты! Так что, давай, двигай отсюда свои кости! Ублюдок!
Я аж запнулся. Я тоже вспомнил Димона с Танюхой — Димку и Танечку. Шустрого, любознательного пацанчика и тихую девчонку из параллели. Именно Пашка втянул их в наркотики перед тем, как сам словил передоз.
Сожаления сразу кончились, и я послал его по адресу.
Чем дальше мы шли, чем больше знакомых зомбаков встречали, тем сильнее уставали. Мало того, что темно, холодно и сухо, так ещё и эти мрази… Как бы мы ни храбрились, как бы ни поддерживали друг друга, а чувство вины за грешные души росло. Я, конечно, Пашку прогнал, но на душе потемнело от дум: мог ли я ещё в школе что-то сделать, чтобы Пашка не связался с наркоманами. Может, если бы нас не рассадили, если бы наша дружба сохранилась…
Что-то в душе говорило, что нет, но всё равно Пашку было жалко.