Блин! Про остальных людей я как-то не подумал. А ведь среди них были мама с папой и Сонькой.
Едва я вспомнил родных, как сердце сжалось от боли и ноги перестали держать. В изнеможении я опустился на землю.
— Живы они, — негромко сказала Леля. — А пока живы, всё можно исправить.
— Клянусь всеми богами! — прохрипел я. — Я доберусь до Сан Саныча и убью его!
И тут раздался гром. Откуда в этом мёртвом мире мог взяться гром, не знаю, но он прозвучал. И светоч, который подвесил над нами Даждьбог, немного потускнел.
Леля и Даждьбог потемнели лицами.
— Не надо разбрасываться клятвами, — негромко сказала Леля. — Тем более в таком месте.
— Слово произнесено, обязательство взято, — поддержал её Даждьбог. — Глупое слово, брошенное в сердцах. Но оно засвидетельствовано. И теперь не выполнишь — станешь клятвопреступником. Выполнишь — станешь убийцей.
По-прежнему светило созданное нами и подвешенное Даждьбогом солнце, но у меня на душе стало темно и холодно. Темно и холодно, как в преисподней. И только боль за родных показывала, что я ещё жив.
Хотя, какого чёрта! Да хоть и в преисподней! Сан Саныча грохну, своих вызволю и насрать на последствия!
Однако, я задумался. Да, я был жив, но что-то внутри меня умерло, замёрзло, померкло. И такая тоска появилась, что хоть волком вой. Я глянул на мертвецов и понял их. Понял тоску, которая их гложет. Мне стало их жалко…
Но не настолько, чтобы растечься соплями. В конце концов, мои по моей вине попали в застенки, я и должен их вызволить. И если ради этого придётся отправиться в преисподнюю, то так тому и быть! Но Сан Саныча грохну! Из-под земли достану гада!
Из-под земли… Мне стало смешно. Привычная поговорка заиграла новым смыслом — под землёй-то сейчас я!
И тут я почувствовал на плече руку Арика.
— Вставай, — сказал мой друг. — Сидя на месте ты родным не поможешь. Нужно выбираться отсюда.
— Действительно, — подхватил его слова Боря. — Нужно двигаться.
— Вот только куда? — хмыкнула Ритка.
— Велес, ты знаешь, где выход? — спросил Григорий Ефимович.
«Нет, — Чёрный вздохнул. — Отец скрыл его от меня».
— Он не знает, — сказал я парням, которые не могли слышать Чёрного.
И тогда замяукал Дёма. И сначала нерешительно, а потом всё настойчивее начал вырываться из моих рук.
Я боялся отпустить котёнка. Я не мог потерять и его, но Леля сказала:
— Возможно Дёма выведет нас. Кошки живут в обоих мирах…
Мне было трудно разжать руки, но я глянул на Марину. Она пристально смотрела на одного зомбака, когда-то бывшего молодым парнем. Разбитая черепушка не оставляла сомнений в причине смерти.