Мы шли на запад. Это простое, казалось бы, утверждение, на самом деле было квинтэссенцией всего, чем мы жили последний месяц. После зачистки Диких Земель, наступил короткий период затишья. Мы праздновали, зализывали раны, хоронили павших. Каменный Круг гудел, как улей, переваривая победу и готовясь к новым свершениям. Но я, в отличие от многих, не питал иллюзий. Всё это было лишь прелюдией, разминкой перед настоящими битвами.
И вот мы снова в пути, десятитысячная армия, растянувшаяся на несколько километров по старой дороге, представляла собой зрелище, от которого у любого феодального правителя этого мира случился бы нервный припадок. Это была уже не та разношёрстная толпа наёмников, ополченцев и диких орков, которую я с таким трудом собрал под свои знамёна год назад. Нет, это был единый, хорошо смазанный механизм, где каждый винтик знал своё место и свою задачу.
В авангарде, звякая сталью и хрипло переругиваясь, шла пехота. Закалённые в боях легионеры Каменного Круга, вперемешку с закованными в тяжёлую броню орками Урсулы. Они уже давно перестали смотреть друг на друга, как на заклятых врагов. Совместно пролитая кровь и общие победы оказались крепче вековой ненависти. Теперь они были братьями по оружию, и горе тому, кто встанет у них на пути.
За ними, сотрясая землю, двигался мой главный козырь, стальной кулак, который должен был проломить череп Мортане. Десять моих новых танков медленно ползли вперёд, окружённые суетливыми гномами-механиками. Рядом с ними двигались паровые тягачи, тащившие на прицепе тяжёлые артиллерийские орудия и полевые кухни.
В арьергарде, прикрывая тылы, шли «Ястребы», элитные стрелки, набранные из самых разных рас, и отряды разведчиков командованием Лиры. Эти последние, как всегда, были почти невидимы, растворяясь в окружающем пейзаже, но я знал, что они там, мои глаза и уши, а заодно кинжал в тени.
Я ехал в головной части колонны, на своём верном боевом коне, который уже давно привык и к лязгу гусениц, и к шипению пара. Рядом со мной, гарцуя на огромном, под стать своей хозяйке, боевом дестире, ехала Урсула. Моя орчанка была в своей стихии, на лице, обычно суровом и сосредоточенном, играла предвкушающая улыбка.
— Чувствуешь, Железный? — крикнула она, перекрывая шум колонны. — Пахнет хорошей, славной битвой! Мои парни уже заждались. Говорят, что после подземных тварей рубить ушастых одно удовольствие. Они такие мягкие!
Я невольно усмехнулся, в этом была вся Урсула. Прямая, как копьё, и такая же смертоносная. Война для неё была проста и понятна. Есть враг — его надо убить. Есть приказ, надо выполнить. Иногда мне не хватало этой её первобытной простоты, особенно на собраниях знати герцогства, на которые мне приходилось быстро мотаться.