В лунном свете, который лился в полумрак палаты, проступило лицо. Узкое, костистое, аристократически длинное, как у британского пэра. У Константина сначала, конечно, дух перехватило от такого фильма ужасов вживую. Но потом пришло узнавание.
— Мастер, — немного сердито произнёс Константин. — Вам что, опять не спится?
— Ночь хорошая, — ответил старик, проступая из полумрака полностью.
Светло-серая пижама. Длинный халат на тощей фигуре висел, словно на вешалке. Константин же вздохнул.
— Ночь и вправду хороша, Мастер, — произнёс он, садясь на кровати.
— А вы, Константин, как всегда добры, — произнёс старик. — Даже удивительно, как в одном человеке сочетается абсолютное равнодушие к жизни и чуткость.
— Вот поэтому я и здесь, Мастер, — усмехнулся Константин.
— Да, сознательно вырвать зубы своему Зверю, — кивнул старик. — На это способен не каждый.
— Мастер, вы же знаете, я не люблю эту схоластику, — поморщился Константин. — Зверь, монстр… Я есть я. А всё остальное — это способ оправдаться.
— Тем не менее, — произнёс старик. — Вы запросто могли бы сейчас… устранить помеху. И вам, здесь-то, ничего бы за это не было. Но почему-то вы совершенно спокойно реагируете.
— Ну, вы же не переносите возни, насилия, — усмехнулся Константин. — А времени у меня полно. Высплюсь днём. Ночное время — это не повод отказаться от беседы. А вы, Мастер, опять использовали отмычку?
— Право слово, Константин, — ответил старик. — Если вы знаете некие поступки, за которые человеку может быть стыдно, это не повод про них говорить. Даже наедине.
— Да, прошу простить мою бестактность, — улыбнулся Константин. — Отвык… Точнее, никогда и не привыкал к интеллигентному обществу.
— Тем более, что сегодня… — старик достал что-то из кармана.
В лунном свете блеснула связка ключей.
— А-а, сегодня на дежурстве Виктория? — усмехнулся Константин. — Девушка весьма рассеянная. Даже удивительно, как в её-то годы можно быть такой забывчивой. Надеюсь, Мастер, вы вернете ей ключи? Не хотелось бы, чтоб у неё были проблемы.
— Конечно, — согласился старик и его губы дрогнули в намёке на улыбку. — Искреннее смущение… Люблю настоящие чувства. Кстати, вы, Константин, могли бы быть и потеплее с ней. Она искренне старается.
— Простите, Мастер, — ответил Константин, с легкой грустью в голосе. — Но если я начну… потеплее, это будет, как ваши роли. Достаточно первого предложения и далее, пока не отработаю до конца. А я не хочу Виктории доставлять проблем. Тем более, что финального акта в моей постановке не может быть, чисто физически.