— Может не стоит так открыто и напролом? — стукнул я по наплечнику старшины. — Вон по правому краю люки торчат, похоже на ходы коммуникаций.
— Щаааз я полезу в прямой узкий проход, — отмахнулся командир как от надоедливой мошкары. — Да и заминировано там скорее всего, проходили уже такое.
— Коммуникации приисков сложной системы, а не прямые, — возразил я. — Пустим на разведку двойки, сами следом, а поле перед зданием совершенно пустое, это подозрительно.
— Станешь старшиной, будешь командовать. — рявкнул Коллинз. — А сейчас заткнись, сержант!
— Прекращай ему подсказывать, Шёпот, — ткнул меня в бок прикладом Жаб. Американец французского происхождения, манерный, худой, с тонкими усиками. Даже после гипнопрограмм по вживлению всеобщего языка он умудряется говорить с заметным французским акцентом. А Коллинз, уверенный что все французы обязательно едят лягушек, подобрал ему и соответствующий позывной. Жаб одет в «солянку» из разных боевых комплектов, он как-то умудрился собрать неплохой «сет» из разнокалиберной чепухи. — Пусть лажает, может Лепка наконец оторвёт его тупую башку и не придётся терпеть этого урода каждую третью декаду.
— Был приказ заткнуться, Жаб! — выдал Коллинз и глянул вслед роте бесшабашно рванувшей в атаку. — Иди лучше проверь эти катакомбы, что Шёпот углядел. Вдруг понадобится план «Б».
— Пошел ты, — плюнул ему под ноги француз. — Сам иди проверь, ты старшина.
Коллинз многозначительно глянул в мою сторону.
— И не надейся, нигер, — оскалился я, демонстративно отвернулся, поднял винтовку и начал через прицел осматривать поле по которому бегут новобранцы.
Может показаться, что мы с Жабом невежливы по отношению к командиру и грубо нарушаем субординацию. Так оно и есть. Дело в том, что все мы трое — младший офицерский состав роты рабов. Распределение в роте довольно специфическое, я раньше о таком и не слышал, но у наёмников свои причуды — каждой должности соответствует своё звание — наш «мудрый» куратор изобрёл. Раз в десять дней лейтенант-куратор Лепка меняет нас местами, чтобы не зазнавались, так что через четверо стандартных суток старшиной и командиром стану я или Жаб. Коллинз это прекрасно понимает и в бутылку не лезет.
Ведь и без того есть на ком сорвать злобу — полторы сотни придурков только вышедших из СОТ. Они ещё даже не новобранцы — так, личинки новобранцев. Кстати, есть ещё четвёртый сержант — Голос, но его старшиной никогда не ставят, да и с «Черепахи» он ни ногой.
Наша рота называется «Мясники» и совсем не потому, что мы крутые парни и закалённые бойцы, а как раз наоборот, потому что мы пушечное мясо. Которое Тайрел посылает для отвлекающего манёвра или очередного отсева претендентов на вступление в основной состав.