— Садись, Демьян, — негромко сказал управляющий, указывая на стул перед столом.
Лекарь неуверенно опустился на стул, не сводя глаз с серебряного кубка. Что-то в нем было не так — внутренняя поверхность казалась подернутой темными разводами.
— Тяжелые времена, — задумчиво начал Степан Игнатьевич. — Князь слабеет день ото дня, твои отвары не помогают. Должно быть, очень болезненно для лекаря видеть, как его пациент угасает.
— Я делаю все, что могу, — нервно ответил Демьян. — Но возраст, усталость от государственных дел…
— Да, именно так мы все и думали, — кивнул управляющий. — До сегодняшнего утра.
Он придвинул кубок ближе к Демьяну:
— А потом выяснилось, что князь Святозар страдает не от старости. Посмотри на этот кубок.
Демьян наклонился и рассмотрел темные пятна на серебре. Его лицо побледнело.
— Что это? — прошептал он.
— Ты, как лучший знаток ядов в крепости, наверняка сразу узнаешь эти следы, — спокойно сказал Степан Игнатьевич. — Это отпечатки смерти на благородном металле.
— Но… но откуда…
— Этот кубок принадлежит князю. Вчера вечером он пил из него, а утром мы обнаружили вот это.
Управляющий откинулся в кресле:
— Кто-то методично отравляет нашего князя, Демьян. Теперь у нас есть неопровержимые доказательства.
Лекарь судорожно сглотнул. Его руки дрожали, а на лбу выступила испарина.
— Господин управляющий, — пролепетал он, — я не понимаю, при чем тут я…
— А при том, — холодно ответил Степан Игнатьевич, — что ты единственный в крепости, кто имеет постоянный доступ к князю под предлогом лечения и единственный, кто достаточно разбирается в ядах, чтобы провернуть такое.
В канцелярии повисла тяжелая тишина. Демьян сидел, уставившись на серебряный кубок, а Степан Игнатьевич спокойно наблюдал за его реакцией.
— Господин управляющий, — наконец выдавил лекарь, — вы же не думаете, что я… что я способен на такое?
— А что я должен думать? — мягко спросил Степан Игнатьевич. — Князь болеет уже месяцы. Ты его лечишь, но ему становится только хуже. Теперь выясняется, что его травят.
— Но это может быть кто угодно! — воскликнул Демьян. — Любой из слуг, любой…
— Кто угодно не разбирается в ядах так, как ты, — перебил его управляющий. — Кто угодно не знает, какие именно травы давать, чтобы угасание походило на естественную старость.
Он пододвинул кубок еще ближе:
— Посмотри внимательнее. Узнаешь этот узор?
Демьян неохотно наклонился над кубком. Темные разводы действительно имели характерную форму — словно капли, растекшиеся по серебру.
— Это… это может быть что угодно, — пробормотал он.
— Нет, не что угодно, — твердо сказал Степан Игнатьевич. — Это след определенного яда. Того самого, которым медленно убивают нашего князя.