Матвей добрался до башни, где хранили старое оружие. Здесь, за грудой барахла, скрывался вход в узкий проход между стенами. Протиснувшись в щель, он осторожно пополз по каменному туннелю. Путь был недолгим, но трудным — острые камни царапали одежду, а паутина липла к лицу.
Через несколько минут он почувствовал свежий воздух. Лаз выводил к небольшой расщелине в основании внешней стены, скрытой зарослями кустарника. Матвей выбрался наружу и отряхнулся от пыли.
Холодный ночной воздух ударил в лицо. Мир за стенами крепости встретил его бесконечным звездным небом и тишиной, полной неизвестных звуков. Он не оглядывался. На заимке они должны встретится с учителем и Матвей не собирался его подводить.
Его место было рядом с мастером. Если тому предстоит начать новую жизнь в неизвестном мире, то они пройдут этот путь вместе.
На следующее утро мне, во-первых, пришлось утром предупреждать Святозара, что Матвей решил идти со мной и его не отговорить. Все равно сбежит. Во-вторых, мне пришлось назначать главным поваром Федота.
Прощальный пир, устроенный в мою честь, был странным. С одной стороны, в зале царило искреннее веселье — воины, пьяные от победы и хорошего вина, поднимали кубки за своего знахаря и нового боярина, желая ему удачи на государевой службе.
С другой стороны, за главным столом атмосфера была натянута. Мы все играли свои роли. Князь Святозар был печальным, но покорным вассалом, отпускающим своего лучшего человека по воле сюзерена. Ярослав — верным другом, который с трудом скрывал свою горечь. Я — скромным героем, который с благодарностью принимает великую честь.
А в центре всего этого сидел лже-посол Захар и с самодовольной улыбкой наблюдал за нашим спектаклем. Он был уверен, что держит в руках все нити. Он видел нашу «скорбь», наше «смирение» и упивался своим триумфом.
— Жаль отпускать такого человека, князь, — сказал он Святозару, указывая на меня кубком. — Но державе он нужнее.
— Воля Великого Князя — закон для его верных слуг, — с тяжелым вздохом ответил Святозар, и его игра была безупречна.
Пир закончился, когда за окнами начали сгущаться сумерки. Во дворе уже ждал караван. Факелы, зажженные по периметру, выхватывали из темноты богато украшенную повозку и десяток всадников в доспехах «гвардейцев».
Весь двор был забит народом. Провожали.
Я в последний раз обнялся с Ярославом.
— Береги себя, — прошептал он мне на ухо так, чтобы никто не слышал. — Борислав и его люди будут идти за вами тенью. Жди сигнала.
— Понял, — так же тихо ответил я.
Я подошел к Святозару и низко поклонился.