Посадник застыл. Мои слова ударили точно в цель. Я прямым текстом сказал ему: ты ищешь врага не там. Твои люди — либо идиоты, либо куплены, а Белозеров уже делит твою власть.
Он хотел что-то ответить. Набрал воздуха, сжал кулаки… но промолчал. Потому что возразить было нечего. Я ткнул его носом в его собственную слабость.
Он резко развернулся, взметнув полами тяжёлой шубы. Ни «до свидания», ни кивка. Тяжёлые шаги прогремели по коридору, хлопнула входная дверь. Он вылетел из трактира как ошпаренный.
Ярослав отлип от стены, проводил его взглядом и хмыкнул.
— Ну ты и язва, Сашка. «Куриная слепота»…
Он подошёл и хлопнул меня по плечу.
— Зато он теперь спать не будет. Будет думать над твоими словами.
— И пусть думает. Главное, чтобы нам не мешал.
Голова раскалывалась. Тупая, давящая боль за глазами станвоилась сильнее. Тело ныло. Хотелось просто лечь и уснуть.
Дар выпил меня досуха. Бой, эликсиры, напряжение последних часов — всё это имело свою цену. Я слишком много взял, слишком быстро потратил, и теперь расплачивался.
Но там, за стеной, лежали люди. Свои и чужие, в том числе враги, которых я решил спасти. Им нужна помощь, и кроме меня её дать некому.
Потом отдохну. Когда все будут в безопасности.
— Матвей! — позвал я, оперевшись на край стола, чтобы перевести дух. — Тащи миски! Следующая партия!
Рассвет полз над Слободкой серый и холодный, как похмелье после тяжёлой попойки.
Я стоял у окна кухни и смотрел на площадь. Туман стелился между домами, цеплялся за заборы, глотал звуки. Пахло гарью, кровью и мокрым деревом. Снег вокруг «Веверина» почернел от копоти и превратился в грязную кашу, истоптанную сотнями ног.
На площади работала похоронная команда посадника.
Двое стражников в синих кафтанах грузили тела на телегу, третий записывал что-то на клочке бумаги. Трупы укладывали штабелями, как дрова, и накрывали рогожей. Колёса скрипели, лошади всхрапывали, и этот мерный звук казался громче любого крика.
Посадские лежали без оружия и поясов. Я распорядился ещё ночью — всё, что можно снять, снимали и складывали отдельно. Дубины, ножи, кистени. Кожаные ремни с медными бляхами. Сапоги, если хорошие. Тулупы, если целые.
Трофеи.
Слобожане выполнили приказ молча, без вопросов. Они понимали, что не мародерят, а берут плату за страх и за ночь, которую никто из них не забудет. И теперь куча оружия лежала в сарае за трактиром.
Пригодится. Всё пригодится.
Я отвернулся от окна и оглядел кухню. Пусто. Котлы отмыты, травы убраны, пол вытерт. Последних раненых унесли час назад — кого в дома, кого в повозки посадника. Варя ушла домой спать, Матвей и Тимка свалились прямо в зале, на лавках, и храпели так, что стены дрожали.