— Необычно, — признала она сухо. — Откуда такое чудо, Александр? В наших краях так не делают.
Я повернулся к Ярославу, который сидел за соседним столом.
— За этот деликатес благодарите моего друга и партнёра. Княжич Ярослав Соколов. Сыр и мясо — из его родовых земель. Мы вместе налаживали там производство.
Все головы повернулись к Ярику. Он отложил кусок мяса, который держал в руке, и кивнул гостям.
— Александр скромничает. Без его рецептов и знаний ничего бы не вышло, но землю и людей дал я, это верно.
— Княжеское производство, — протянул Елизаров уважительно. — Поставки-то можно наладить, княжич? Я б такой сыр в лавках своих продавал!
— Обсудим, Данила Петрович, — Ярослав улыбнулся. — После ужина найдём время поговорить о делах.
Елизаров просиял и потянулся за очередным куском.
— А мясо? — спросила вдруг жена посадника, тихая женщина, которая до этого не произнесла ни слова. — Это что?
— Тонко порубленное мясо со специями. Выдержано также несколько месяцев.
— Выдержано? — она посмотрела на тёмный ломоть с недоверием.
— Попробуйте. Оно тает во рту.
Она послушалась, и через секунду её глаза расширились.
— Михаил, — она тронула мужа за рукав, — это невероятно.
Посадник, который до этого наблюдал за происходящим с отстранённым видом, взял ломоть и отправил в рот. Пожевал, задумался.
— Интересно, — сказал он наконец. — Очень интересно. Александр, где вы всему этому научились?
— Путешествовал, ваше сиятельство. Много видел, много пробовал. Кое-что запомнил.
Он посмотрел на меня неверящим взглядом, но расспрашивать не стал. Умный человек — понимает, что некоторые вопросы лучше не задавать.
— А хлеб как есть? — подал голос Шувалов от своего стола. — Тоже руками?
— Именно, Пётр Андреевич. Отломите кусок фокаччи — это та, что с розмарином. Макните в масло. Сверху положите сыр или мясо и в рот. А пьядину можно свернуть с начинкой, как блин.
— Руками? — переспросила Зотова ледяным тоном. — Мы что, на ярмарке?
— Мы в «Веверине», Аглая Павловна. Здесь свои правила. Попробуйте — вам понравится.
Она смотрела на меня так, будто я предложил ей станцевать на столе, но я выдержал взгляд, не отводя глаз.
Повисла тишина. Гости замерли, наблюдая за поединком.
Зотова медленно, с достоинством, отломила кусок фокаччи. Обмакнула в масло. Положила сверху ломтик сыра и отправила в рот.
Жевала она долго, с непроницаемым лицом. Потом проглотила и промокнула губы салфеткой.
— Приемлемо, — сказала она.
От Зотовой это была высшая похвала. Зал выдохнул, и все потянулись к доскам.
Я скользнул взглядом по залу. Щука сидел за своим столом и ел молча, но я видел, как он поглядывает по сторонам. Оценивает обстановку, запоминает лица.