— Иван! — Степан рванулся на помощь, но тут же отпрянул — второй волк бросился ему в ноги, целя в уже раненую руку.
Ярослав встал передо мной, широко расставив ноги. Меч описал дугу, и волк, летевший на нас из темноты, был разрублен чуть не до половины. Кровь хлестнула на снег, забрызгав мне лицо.
— Держи строй! — рявкнул княжич. — Не расходиться!
Но строя уже не было. Стая нападала со всех сторон, рвала нас на части, не давая собраться. Они больше не пёрли в лоб на оружие, а кружили, отвлекали, нападали с тыла.
КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 45:17… 45:16… 45:15…
Волк выскочил справа от меня. Я даже не успел поднять чекан — просто пнул его, отшвыривая в сторону. Зверь отлетел, кувыркнулся в снегу и тут же вскочил, скаля клыки.
Тихон оказался рядом. Его рогатина мелькнула в свете факела и пригвоздила волка к земле. Зверь забился, хрипя.
— Боярин, держись за мной! — охотник выдернул рогатину и развернулся, встречая следующего.
Иван выбрался из-под волка — зверь лежал рядом с перерезанным горлом, а дружинник поднимался на ноги, зажимая рукой разодранное плечо. Кровь текла сквозь пальцы, чёрная в свете факелов.
— Живой? — крикнул я.
— Царапина! — он подобрал выроненный меч левой рукой. — Сколько их ещё⁈
Я огляделся. В темноте светились глаза — пять, шесть пар. Меньше, чем было. На снегу вокруг нас лежали тела — волчьи и… нет, только волчьи. Мы все ещё стояли.
Но стая не уходила.
Они перегруппировались, сбившись в полукруг у края поляны. Крупный самец — вожак, судя по размерам — стоял впереди, низко опустив голову. Из его пасти капала слюна, глаза горели голодным огнём.
— Чего ждут? — прохрипел Степан, прижимая раненую руку к груди.
— Выбирают, — Тихон сплюнул. — Решают, стоим ли мы того.
КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 43:48… 43:47… 43:46…
Вожак сделал первый шаг из темноты, увлекая за собой остальную стаю. Серые тени медленно стягивали кольцо, прекрасно понимая, что перед ними измотанная, истекающая кровью добыча, которой некуда бежать.
На краю зрения неумолимо мигали красные цифры интерфейса: КРИТИЧЕСКИЙ ОТСЧЁТ: 41:23
Сорок одна чёртова минута на то, чтобы пробиться сквозь снег до деревни, иначе всё это безумие потеряет всякий смысл. И эти твари прямо сейчас воровали моё драгоценное время.
Внутри словно лопнула туго натянутая струна, оставив после себя лишь ярость.
Я отпихнул плечом опешившего Ярослава и вышел за линию нашего хлипкого строя, а потом рванул вперед.
Из горла вырвался звериный рёв пополам с отборным матом. Я летел прямо на огромного вожака, вкладывая в этот безумный замах всё своё отчаяние и ненависть к этой ночи.