Кто-то большой, мужским голосом что-то спрашивает, холодными пальцами пытается поднять веко. Зажмуриваюсь от болезненного света и пытаюсь отдернуть голову, чем вызываю новый приступ головной боли и тошноты. Чьи-то слова отдаются в голове ударами — бум, бум, бум! «Оставьте меня в покое! Дайте сходить посс…ть, попить и уйдите! Дайте спокойно умереть!» — желаю мысленно.
— В туалет, — хриплю пересохшими губами.
Губы тоже саднят. «Есть ли у меня то, что не болит?» — появляется интерес. Не обращая внимания на суету рядом, шевелю пальцами рук и ног. Только при движении пальцами правой руки в локте появляется ощущение тянущей боли. Приоткрыв веки, из-под ресниц скашиваю глаза на руку. Успеваю разобрать какую-то трубку в руке. Капельница! Зачем? Я в больнице?
Мои мысли прерывают чьи-то руки, стягивающие трусы и подсовывающие под меня что-то громоздкое и холодное. От боли в теле непроизвольно стону.
— Давай Сереженька! Писай в утку, — доносится родной голос.
Нет сил и желания сопротивляться и стыдиться. Облегчаюсь. Даже в голове прояснилось.
— Сейчас, сейчас, — слышу издалека тетин голос, и холодное судно убирают из-под меня.
Снова слышу удаленный шум голосов и в губы болезненно уперлось что-то твердое. «Вода!» — предполагаю и с удовольствием глотаю жидкость. Тороплюсь, давлюсь, захлебываюсь и, откашливаясь, опять вызываю острую головную боль. Переждав приступ шепчу:
— Еще!
Засыпаю, по-видимому, не допив. Следующий промежуток времени слился для меня в болезненные пробуждения для уколов, процедур, перемещений моей тушки на каталку и перевозки на непонятные обследования, приемы жидкой пищи, которая не лезла. Снова сон или забытье. В период одного из бодрствований поинтересовался, не открывая глаз:
— Где я?
— В военно-медицинской академии, — просветил чужой женский голос.
— Твои… знакомые распорядились так, — услышал запнувшиеся тетин голос.
— Родителям не сообщайте, — прошу, слыша чьи-то всхлипывания. — Все обойдется, тетя!
— Уже отправила телеграмму, — признается она, продолжая сокрушаться, — что я им скажу? Не уберегла тебя!
— Зря! — шепчу, засыпая.
В один из моментов пробуждения уже слышу возмущенный мамин голос:
— Не надо было Сережку никуда отпускать! Жил спокойно в городе и ничего не случалось! Все его уважали и не трогали. Нам с отцом таких историй про него в школе порассказывали! Даже не верилось. Стоило ему уехать и сразу такое!
Слышу женский плач на два голоса.
«Знала бы маман, сколько раз я ходил по краю на родине!» — мысленно возражаю.
— Врачи обещают, что все обойдется. Организм у Сережи крепкий, выкарабкается! Да и больница, видишь какая! — слышу вздрагивающий тетин голос. — Прости меня Люда! Не уберегла! — снова всхлипывания.