— Силу, данную мне Тьмой, в Круг вливаю я, — сказал Клумси предельно серьезно. — Вижу Силу над тобой, где быть должна моя. Спрашиваю Сумрак я, обиды не тая: пустишь на четвертый слой, где тени ждут меня?
Второй слой Сумрака обволок нас, заглушив дальнейшие слова оборотня и лишив меня возможности услышать концовку столь дивного стихотворения. Четверка наших Иных, задействованная в Круге Силы, с нами не пошла — осталась там, наверху, вокруг и внутри, везде и нигде, проталкивая нас с Ведой глубже.
Сверху что-то пробубнил Морозко, и я почувствовал, как шины «ямахи» сдуваются. Веда резко повернула ключ зажигания — урчание двигателя быстро переросло в утробный рык живого существа. «Ямаха» встрепенулась — роскошный олень под нами покрутил головой, которую за рога держали нежные руки сидящей передо мной молодой женщины в кроваво-красных одеяниях.
— Веда, — произнес я, чувствуя, как мой голос внезапно обрел столь желанную, но не свойственную мне ледяную сталь. — Что это?
— Одежды испанской куртизанки времен Кортеса, — ответил звонкий голос волшебницы. — А ты думал, я фея?
Она повернула ко мне лицо — столь пронзительно знакомое, лишенное косметики, с естественным даже на втором слое румянцем.
— Ты бы себя видел, Темный, — сказала она. — Держись крепче.
Третий слой Сумрака встретил меня еще менее приветливо, чем в прошлый раз. В кожу впились тысячи ледяных крупинок, летавших в воздухе. Они исходили от множества едва шевелящихся дымчатых сгустков, коими была усеяна палуба. Сам паром вытянулся, сузился с боков и, насколько мне было видно, чуть ли не насквозь проржавел.
— Готовься, — сказала Веда. И ее голос преобразился в громкий шепот. — Падаем в четвертый… Контактируй со мной.
Я знал, что от меня требовалось, — просунул руки в многочисленные складки ее одеяний, одну ладонь положил на живот, вторую опустил на мягкое бедро.
— Сволочь, — выдохнула Веда. Фыркнув, олень словно выразил свое согласие с этим.
— Извини. — Мой голос звучал как искаженный «вокодером» советский рупор. — На твоей талии очень мало места, чтобы я положил обе руки.
— Как прибудем, сразу отпускай.
Тени не просто накрыли меня — набросились со всех сторон, душа меня мертвецким хладом. Никогда не был на четвертом слое. Первое, что я почувствовал, был внезапно ставший тесным воротник. Плащ удлинился, доходя до щиколоток, манжеты стали раза в три шире, но в целом я сохранил цивильный вид.
Зато паром преобразился радикально. Не скажу, чтобы я ожидал чего-то, потрясающего мое сознание. Но мне было не по себе при мысли, что я сижу верхом на олене, который стоит на угловатой деревянной конструкции, стоящей посреди огромного синего участка твердой земли.