— М-да, Сергей Сергеевич, — покачал головой граф Орлов, — отпрепарировали вы европейский политик как прозектор в анатомическом театре, все кишки наружу. И какие же из всего этого следуют непосредственные выводы?
— В общих чертах мой план такой. Британию вместе с ее королевой, одержимой ненавистью ко всему русскому, необходимо громить до полного уничтожения. Флот на дне, Лондон в руинах, королева со всеми присными неизвестно где, парламентарии или мертвы, или старательно теряются в складках местности, заокеанские кузены лезут на Канаду, как шпана из подворотни на подвыпившую леди. Это мы все в состоянии организовать точечными действиями, лишь изредка прибегая к грубой силе. Францию, напротив, следует замирить, заставив выплатить относительно небольшую репарацию за беспокойство…
— Постойте, Сергей Сергеевич, — перебил меня император Александр, — ваш план хорош, но хотелось бы прояснить пару моментов. Для начала вы должны иметь в виду, что с головы коронованных особ не должен упасть и волос. Англичане с французами, конечно, знамениты тем, что уже рубили головы своим королям, но нам, русским, негоже брать с них дурной пример…
«Ну да, негоже, — молча подумал я, — конечно… Прадедушку твоего героически проткнули вилкой, дедушку уконтрапупили табакеркой, тебе самому швырнут бомбу под ноги, сына траванули, чтобы не путался под ногами у великокняжеской камарильи, а внука застрелят из наганов в повале Ипатьевского дома. Правда, последнее — это уже вряд ли…»
— Ваше императорское величество, Господь с вами! — сказал я вслух. — Зачем рубить королеве Виктории голову, если ее, вместе с семейством, можно засунуть в далекий, но в то же время райский, уголок Мироздания, где их не найдет никто и никогда. Чистое голубое небо, ласковое море, горячий песок, пальмы, еда, которая сама прыгает в рот, и в то же время никаких хищников. Там даже голуби обленились так, что полностью разучились летать. Одного из принцев можно оставить и воспитать настоящим человеком (например, Альберта-Эдуарда, которому уже четырнадцать лет), остальные же на этом празднике жизни будут лишними.
Император с сомнением посмотрел в мою сторону, но тут вмешался отец Александр, или, точнее, тот, кто иногда говорит его голосом.
— Без этого никак, сын мой, — громыхнул он небесным басом. — Оставлять эту сумасшедшую на британском престоле — это заранее создавать себе большие проблемы. Не ради пустого свирепства предлагает тебе это Артанский князь, а токмо ради блага государства Российского.
Было видно, что после этих слов Александр Николаевич впал в состояние напряженного раздумья. Аж бакенбарды задымились. Классовая солидарность в нем боролась с прямым указанием свыше, игнорировать которое себе дороже.