— Это же… — растерянно протянул он.
— Да, да, — подхватил Виленкин. — Никто не спорит, что союзнический долг — дело святое, всё так. Но даже мне и Борису Алексеевичу, хоть мы и не генералы-вояки, понятно, что пытаться сейчас тягаться с тевтонами — форменное самоубийство.
— Не буди лихо, пока оно тихо, — угрюмо процитировал Герарди и сокрушённо вздохнул. — Так ведь мало того, они помимо оного…
Оказывается, великие князья успели заикнуться и насчёт отмены перераспределения земли, объявленной ранее Алексеем. И тоже звучало логично. Дескать, просто отобрать землю у одних и передать другим нельзя. Получается какой-то грабёж, иного слова не придумать.
Следовательно, надо её выкупать у прежних владельцев, а таких платежей при нынешнем всеобщем развале и пустой казне государству не потянуть. Даже если растянуть выплаты на десять или двадцать лет. В подтверждение своим словам выдали финансовый расклад. Не иначе, Коковцев помог. Цифры и впрямь впечатляли. Два годовых бюджета — не кот начхал.
А следом вывод: коль по-новому не получается, надо быстренько повернуть процесс на старые рельсы, а изъятые крестьянами земли вернуть прежним владельцам. Благо, армия ныне имеется, и есть кому приструнить недовольных.
Ну хоть стой, хоть падай от таких идей.
Вдобавок «дедушки» успели поднять тему возвращения всей родне императора, разумеется, включая и его самого, принадлежащего им по праву недвижимого имущества. Мало того, они присовокупили к тому и вопрос о размере государственных выплат за понесённый ущерб.
В этом месте Виленкин кратко, но с ехидцей прокомментировал рассказ Герарди:
— Довелось мне как-то читать про Бурбонов, что они за время своего изгнания ничего не поняли и ничему не научились. Увы, наши в точности такие же. Я, может, и жид, однако о стране проявляю куда больше заботы, нежели эти шлимазлы о своём барахле.
— А чего ж не встрял⁈ — окрысился на него Голицын.
— Тю на тебя, Ибрагимыч! Сам подумай, игде я, а игде эта стая? Я хоть и бывший гусар, но имею в наличности всего две руки, да и то поднимать при голосовании могу лишь половину.
— А остальным почему не объяснил? В смысле — Дутову и прочим?
Виленкин удручённо вздохнул.
— Таки чтоб ты знал, ваше скородие, оренбуржцы, входящие в Совет, отправились хоронить казака Мамая, скоропостижно скончавшегося аккурат на следующую ночь после вашего убытия из столицы. Дабы в должной мере воздать ему последние почести.
Голицын вздрогнул от неожиданного известия.
— Вот так, — растерянно протянул он. — Умер, значит.
— Да-с, — подтвердил Виленкин. — Кстати, укатили они в сей отпуск по настоятельной рекомендации великого князя Кирилла Владимировича.