Миша кивает головой:
— И я помню.
Они не лгут. Эти дети — прирожденные пилоты. Идеальные симбионты живых кораблей. И их память хранит все, начиная с первого крика. Надо было только извлечь воспоминания. И дети помнят светлые волосы матери и ее ласковый голос. Песенку про крейсер «Аврора», которую она им пела когда-то. Помнят теплые глаза отца и его последний поцелуй перед тем, как их переправили на катер.
Отправили на Русину, спасая им жизнь.
И ушли в бой.
— Неужели мы ничего не можем сделать?
— Только звать, малыш…
— Но ведь они нас не слышат.
— А если это потому, что мы маленькие?
— Или потому, что нас — мало?
Дети обмениваются понимающими взглядами.
Они явно что-то задумали. Но Эрасмиус не собирается им мешать. С его точки зрения — и Роману и Авроре давно пора выйти из комы. Перестройка завершена — и, судя по тестам, вполне успешно. Теперь у Русины будет уже четыре пилота. Если, конечно, Роман и Аврора вообще смогут расставаться, даже ненадолго.
Иногда Эрасмиус пытался просчитать степень эмоциональной привязанности, которую надо иметь для такого симбиоза, но заходил в тупик.
Были, были в жизни ученого явления, которые он принимал как данность.
Такие, как Люси, его маленькая сестренка. И Мишка с Маргошкой. Его внуки, не иначе. Для которых он тоже растил живые крейсера. Вот уже десять лет растил.
Десять лет назад состоялась битва с «Непобедимой армадой». Она закончилась полным разгромом армии НОПАШ.
Куда им состязаться с брестским героем… о, легок на помине.
— Опять ревете?
И как всегда скрывает нежность за грубостью.
Дети хлопают глазенками. И Маргошка храбро улыбается.
— Дядя Рик, а где тетя Тома и Мисико?
— Ждут на улице. Я решил не тащить мелочь через дезинфектор. А вы забыли, что у вас скоро занятия по тактике эскадренного боя?
Дети качают головами. Бросают последний взгляд на капсулу и выходят. Вслед за ними, обменявшись рукопожатием с ученым, выходит и Рико.
Эрасмиус остается один.
Кладет руки на стекло регенератора. Задумчиво смотрит на свои творения.
Свои ли?
Да, он собирал воедино гены. Но душу вкладывал не он. Не он воспитывал. И не он заставлял Аврору идти на самопожертвование.
Он не ожидал тогда от своего творения такой силы чувств. И до сих пор иногда вспоминает горящие гневом черные глаза, ледяное дуло плазмера у виска…
Что же он создал?
Или — не он? Может быть, так и было задумано? А он — просто инструмент Творца.
Интересно, что придумали дети?
Проснется ли Аврора? Роман?
Он растил корабли и для них.
На этой захолустной планетке Эрасмиус неожиданно обрел дом. Уютный и спокойный. Здесь ему давали работать, тем более что он почти не проводил опыты на людях, а для «почти» хватало убийц. А еще здесь была его семья.