— Сюда срочно паладинов надо засылать целые отряды, чтобы они тварей основательно порезали! — огрызнулся культист.
— Это ты про паладинов заговорил? — удивлённо переспросил Викентьев.
Культист лишь мрачно хмыкнул в ответ.
— Оставлять так дело никак нельзя, — продолжал он. — Они вот-вот прорвутся наружу и здесь камня на камне не оставят от всего живого. Ты видел, сколько их там скопилось? И все практически оранжевого уровня! Синих почти нету совсем!
Дед Игнат всё ещё рычал от возмущения и страха. И в этот напряжённый момент пульсирующая червоточина и вовсе ярко засияла и угрожающе затрещала, словно готовясь взорваться.
Викентьев и дед Игнат встревоженно переглянулись, затем одновременно обернулись на червоточину.
— Что-то я раньше не слышал, чтобы червоточины издавали какие-то звуки, — с тревогой произнёс Викентьев.
— А они не издают обычно, — мрачно ответил культист.
В этот критический момент из червоточины хлынула настоящая волна разъярённых монстров, готовых сокрушить всё на своём пути.
— Бежим! — взревел культист не своим голосом.
Каждый раз, когда я входил в изнанку, всё вокруг менялось. Моя природа, моё тело, даже мысли казались более густыми и материальными, чем я сам. Словно весь мир вокруг обретал дополнительную плотность, а я становился частью этой странной, искажённой реальности. Воздух здесь был тяжелее, каждое движение требовало чуть больше усилий, но зато и силы мои словно удваивались.
Я по привычке летал вокруг красной червоточины и методично заполнял её тварями. Не знаю, что за удача, но эта червоточина находилась аккурат рядом с поместьем Викентьевых. Как я понял из предыдущего опыта, когда критическая масса тварей точно превышала определённые показатели, червоточину прорывало — но не так катастрофично, как, по слухам, это произошло в Иркутске, где десятки червоточин на дне байкала вышли на запредельный уровень и находились в постоянном состоянии прорыва. В таких же червточинах, когда в них набиралось слишком много тварей, часть монстров просто вырывалась на свободу и принималась искать, чем бы поживиться. На это и был мой расчёт — что у Викентьевых появится гораздо больше неотложных проблем, им станет на какое-то время не до войны с нашей семьёй.
Однако когда я вдруг увидел, что в червоточину входит сам Викентьев, да ещё и в сопровождении деда Игната, того самого культиста, который чуть не убил нас с Димой, Лисиным и молодым Викентьевым на дороге, то серьёзно призадумался. Что это они здесь делают? Какие цели преследуют?
Мысли мои были на удивление спокойные, расслабленные — влияние изнанки, видимо. Я с любопытством наблюдал, как дед Игнат принялся делать какие-то замысловатые пассы руками, пытаясь подчинить себе тварей. Ну куда там! Тварей было очень много — уж я постарался, набивая эту червоточину до отказа. Викентьев и вовсе стоял на дрожащих ногах, и смешно было его видеть таким жалким. Он и там, в кабинете у Лисина не очень-то впечатлил меня, показался мне несдержанным, трусливым. А сейчас и вовсе выглядел как обоссавшийся мальчишка в мокрых штанишках.