Она оглядела стоявших вокруг жрецов, вытерла тыльной стороной ладони кровь, что забрызгала её лицо. Жрецы тут же упали на колени.
— Приказывай, госпожа!
— Созывайте общий сбор! — приказала она. — Изнанка сказала, что Лисин не убит, а жить он не должен! Я исправлю это недоразумение, — произнесла девушка, а затем рассмеялась. — Я осуществлю всё то, что не смог сделать мой отец. И как хорошо, что у нас с Изнанкой сходятся интересы.
На круги своя
И вроде бы мы сделали большое дело…
Злобин прижал Лисина так, что тому уже сложно отвертеться. А еще граф вернул имущество Пылаевам. Вот всё же хорошо. Вон, гвардейцы и простые люди собираются во дворе поместья, чтобы праздновать.
А мне вот почему-то не по себе.
Потому первым делом пошел в свою комнату за найденным артефактным блюдцем. Вот именно сейчас захотелось во что бы то ни стало держать его при себе. Не разоружаться, не идти принимать ванну, чтобы отмыться от всех переживаний дня. А наоборот, как можно больше амуниции при себе держать. К чему бы это? Будто бы предчувствие какое-то.
Уселся на кровать, взял в руки блюдце, найденное когда-то в червоточине.
— И где мне тебя носить? — размышлял я вслух.
Из-под полы пиджака вылезла Белка и с любопытством принюхалась, будто на этом блюдце должны быть какие-то лакомства для неё.
— Знаешь, что это? — спросил я, указывая на блюдце, посверкивающее синим светом ауры.
Белка ткнулась мордочкой сначала мне в лицо, потом снова в блюдце, мол, вкусняшки давай. Я почесал её по маленькой головке и повертел блюдце в руках, пытаясь понять, куда бы мне его приспособить. Во внутреннем кармане брюк будет неудобно и топорщиться станет. Решил положить блюдце во внутренний карман пиджака вогнутой стороной к телу. И очень удобно стало, будто пластина нагрудника.
Я отчего-то тут же почувствовал себя беззащитным в простом костюме без брони. Будто мне более привычно носить бронированный нагрудник или кольчугу, а на голове шлем. Может, отголоски старой жизни во мне всплывают, той, о которой я совершенно ничего не помню.
Вновь пронеслись в голове воспоминания, как в меня летит стремительный росчерк божественного клинка. Попытался вспомнить, что же там было, за что меня хотели убить и кто? Но в голове лишь пустота, только виски стало саднить. Ласка вновь ткнулась мне в щеку мокрым носом, затем лизнула в переносицу, будто чувствуя мое смятение и пытаясь успокоить.
В дверь постучались.
— Кто там? — спросил я, порывисто поправляя полу пиджака.
— Костя, ты там долго ещё? Ты ведь главный виновник торжества, — в комнату зашел Дима. — Там даже Алиса спрашивала, куда ты запропастился.