Мартынов явно входил во вкус, расписывая преимущества сотрудничества с ним. Видимо, перспектива получать редкие материалы от меня его сильно воодушевляла.
— Ну что ж, не будем разглагольствовать, меня ждут дела, — наконец заключил он, протягивая мне связку ключей. — Вот вам ключи, вы обживайтесь. Охрану и сторожей я предупрежу, что теперь вы им платите жалованье, — он мне подмигнул, расхохотавшись. — Так же, прислугу и обслуживание дома тоже на вас, думаю, вы не против. А так всех вам благ, ещё увидимся, и жду от вас новую партию древесины!
Я пожал руку Мартынову, и он оставил меня одного. А дом, к слову, и вправду был впечатляющий — я уселся на небольшую оттоманку, стоявшую рядом с тёмным провалом камина, который явно давно не топили. Эх, сюда бы сейчас дровишек да погреться у огня, вытянув ноги… Но это удел уставших людей, мечтающих о пенсии, а мне ещё очень много дел надо сделать.
Долго обдумывая, с чего начать, набрал номер Слуцкого. Мэр ответил почти сразу, голос его был хриплым и уставшим.
— Здравствуйте-здравствуйте, — произнёс я бодро. — Сколько времени не слышались! Слышал, ваш план удался, и Медведев спасён.
Слуцкий молчал, наверное, секунд тридцать, обдумывая сказанное мной. В трубке раздался громкий щелчок — видимо, он прикуривал, или… слдеала какую-то другую операцию. Уж не записывает ли он наш диалог? Затем он, набрав полную грудь воздуха, спросил:
— Я думал, это ваших рук дело — всё так чётко сработано, так профессионально! Давно не видел такой работы. Кроме вас, как по мне, никто такую операцию и не мог провернуть.
— Не понимаю, о чём вы говорите, — ответил я с напускным недоумением — точно, записывает. Вот ведь… Одно слово — чинуша. ПОжтому принялся осторожно отвечать: — Я ведь выслушал ваш план, ну что сам-то я могу сделать? Я всего лишь маленький барон, а у вас ведь в руках вся мощь государственного аппарата Братской губернии!
Видимо, мэр запаниковал и сейчас ищет крайнего — оно и понятно. Кажется, из-за этой сорванной казни и всего происходящего в городе поднимется большой шум, и прилетит, в том числе, и мэру.
— Нет! — наконец произнёс Слуцкий решительно. — Я к этому не имею абсолютно никакого отношения! Ни о каких планах никогда не слышал, никому ничего не говорил! — Произнёс он, видимо опасаясь, что я тоже записываю разговор. А затем добавил: — К слову, вы слышали — генерал Петрищев пытался покончить с собой?
— Серьёзно? — удивился я, хотя новость меня не особенно поразила.
Слуцкий выждал, будто надеясь, что я еще что-то скажу, но потом разочарованно продолжил: