Зато теперь я как все.
Нет, я хуже. Все красивые, умные. Достойные уважения и сами по себе. А во мне было одно, чем я могла гордиться. И больше гордиться нечем.
Теперь можно не ждать любви. Понятно, что порченым любовь не полагается. Но я могу себе позволить просто секс, без любви. Только в чем смысл? И в чем радость? Чем так восторгалась моя подружка Машка?
Моё будущее после университета определили родители. Вернее, как всегда, мама. Папа мало задумывался о делах семьи. Для него это было мелко. Его волновали, например, свободные выборы.
Каждые эти треклятые выборы без выбора нашу усадьбу осаждали активисты и партийные деятели. Они выгадывали момент, когда папа шел из гаража в деревянный нужник, чтобы по дороге получить от него подпись или галочку в нужном окошечке. Папа своим активным неучастием в выборах срывал все показатели посёлка. Стопроцентного единения народа не получалось.
Наконец гражданам разрешили не голосовать. И мой папа гордо проявил свою позицию — взбираясь на костылях в гору (серьезная травма ноги), где стоял величественный поселковый клуб, отстроенный еще японскими военнопленными. Свободный гражданин свободной страны шёл голосовать! Ну какие тут мелкие проблемы с трудоустройством дочери, не смешите…
Маму волновали дела семейные. И средняя дочь, которая собралась ехать за тысячи километров от родителей. О том, как я сама профукала собственный шанс на работу в приличном городе, я ей, естественно, ничего не рассказывала.
— А кто нам в старости стакан воды подаст? — спрашивала мама.
По всему выходило, что кроме меня некому. Сын — ломоть отрезанный. Он женился и уехал в родной город невестки, за пару тысяч километров. Младшая росла для великих свершений. Среднюю стоило определить ближе к дому.
И мне через знакомых устроили встречу с редактором газеты в городе, где я оказалась впервые. Это была худшая дыра из всех областных дыр огромной Сибири по отзывам моих однокурсников. Никто туда не рвался. Я же город совсем не знала. Видела только вокзал и аэропорт при пересадках.
Но местная газета была на слуху. Её редактор — демократ первой волны. Он мне понравился. Редактор ни капли не напоминал партийных деятелей советской поры. Из его кабинета после короткой беседы я вышла окрыленная. Мои публикации высоко оценили. Меня хотели на работу. И — самое главное — мне обещали комнату, пусть и в коммунальной квартире.
Мне. Мою. Комнату.
Без соседок в метре от моей кровати. Без вахтерш. Без дементных стариков.
Решено! Еду в треклятый город Ч! Всё же областной центр. Лучше, чем городок на 50 тысяч жителей.