Никаких отношений с мальчиками у меня не было. Ни провожаний, ни так называемой дружбы, ни тем более поцелуев. Это всё было у настоящих девочек. Красивых, уверенных. Прыщавым уродкам внимания мальчиков не полагается.
Я не умела одеться. Не могла себя подать. Для этого нужно было понимать свои плюсы. А у меня сплошные минусы. Недоразумение в очках.
Только однажды папа высказался о моей внешности без оскорбления или насмешки. Я была после бани, раскрасневшаяся. Папа сказал:
— Если бы кто тебя сейчас увидел — влюбился бы…
Я берегла эти слова в своей памяти как драгоценность. Неужели и в меня можно влюбиться?
У меня не было поддержки старшей мудрой женщины. Единственный совет по поводу внешности дала мне, еще детсадовке, бабушка:
— Следи за колготками, чтобы не висели гармошкой.
И колготки всегда были крепко натянуты, хоть и с помощью дополнительных тугих резинок на ляжках.
Маму моя внешность интересовала редко.
Помню, однажды она шёпотом зазвала меня в родительскую спальню. Усадила напротив, внимательно меня разглядывая:
— Не так и ужасно. — Сказала вслух, но явно отвечая на какие-то свои мысли. — Прыщи, конечно… И глаза маленькие…
— А я сделаю потом операцию, увеличу разрез на глазах, — истерично, счастливая от одного только факта её внимания, бодро отозвалась я.
Мама снисходительно хмыкнула и отпустила меня. Вышла я как оплёванная. Вроде бы ничего особо ужасного не услышала. Прилетали мне чуть не ежедневно и более жёсткие слова про мою внешность. Но это мамино снисходительное рассматривание засело в сердце занозой.
У меня красивая мама. Это не обсуждается. Это принято всеми в семье как непреложный факт. А на её свадебном фото она просто вылитая зарубежная актриса.
Бабушка любила вспоминать, как получила от своего сына первое фото его молодой жены. Тогда никто не поверил, что это правда его жена. Зная папин характер, он мог и для придури прислать фото какой-нибудь артистки.
Родители поженились еще в техникуме, совсем молодыми. Брат родился у 18-летних, по сути, еще детей. Брак был залётом.
Моя иркутская бабушка оказалась, мягко говоря, не в восторге. И свою старшую дочь, брюхатую до ЗАГСа, просто выгнала из дома. Родители доучивались с пузом, снимали мансарду, папа ночами работал, подрабатывал.
Сейчас я понимаю: мама боялась, что и я пойду той же дорогой, залечу от первого секса. И она старалась меня воспитать по-другому. Пыталась сделать так, чтобы этого секса со мной никто не захотел? Конечно, она ни слова со мной не говорила на эту зыбкую тему. И сама себя вела так, словно о сексе и не слышала. Трое детей, правда, портили картинку. Но никакая «грязь» к маме словно не прилипала. А грязью было всё, что касалось интимных отношений.