В этот раз я всё же решила ей ответить:
— У тебя не получится шантажировать меня проклятым долгом! — рыкнула я. — Как только я найду заначку мужа, то рассчитаюсь с тобой.
— Это полукровка шантажирует тебя?! — возмутился Патрик с таким жаром, как будто бы пропустил мимо ушей и все мои слова, и некрасивое предложение Авдотьи, и всё ещё считал себя моим женихом.
Мне не оставалось ничего другого, как с силой хлопнуть дверью трактира, отрезая себя от трёх сумасшедших драконов… Вернее, двух драконов и одной полукровки.
Внутри всё клокотало. Я ещё никогда не была столь зла, как сейчас. Вся моя хваленая выдержка пошла к чертям собачьим. Мне хотелось крушить всё вокруг, чтобы выплеснуть едкую, словно концентрированная щелочь, ярость. Ладно драконы! Но Авдотья! Как она могла воткнуть мне нож в спину?!
— Проклятые драконы! — выругалась я, изо всех сил ударив кулаком по дубовой стойке бара. — Дурацкий мир! Как же меня всё достало!
Боль в кулаке, как ни странно, помогла избавиться от мерзкого ощущения полнейшего бессилия… И я снова, изо всех сил вложив в удар всю накопившуюся ярость, шандарахнула кулаком по барной стойке.
Раздался оглушительный грохот. Вспыхнуло яркое пламя и тут же погасло, словно его задуло невидимым порывом ветра. Всё вокруг мгновенно заволокло густым сизым дымом. Он поднимался клубами, отчего даже тьма в углах словно побелела, растеряв свою привычную черноту.
— Вот блин! — прошептала я, невольно отступая на шаг.
В тот же миг дверь трактира с грохотом распахнулась. В помещение вбежали трое: Патрик, Лина и Авдотья.
Дым словно испугался их появления и мгновенно улетучился, вытянутый внезапным сквозняком. Вслед за ним в трактир пробрался мертвенно бледный свет луны. Он осторожно заглянул внутрь и осветил разгром: дубовую барную стойку, разбитую в щепки. Столешница, к слову, была толщиной в ладонь, и всё же не устояла.
Гости ошеломлённо уставились на груду деревянного праха. Да и я сама едва могла поверить в то, что сотворила.
Первой опомнилась Лина. Она медленно подошла к обломкам, провела рукой по острым краям, затем подняла на меня задумчивый взгляд.
— Значит, твоя мать и правда из Гойи… — произнесла она тихо, но в тишине трактира её слова прозвучали отчётливо и весомо.
Я зарычала от бессилия и рванула прочь, хотела сбежать подальше от двух безумных драконов и полукровки. Распахнула дверь, выскочила на крыльцо и чуть не ткнулась носом в ещё одного посетителя.
Мужчина. Немолодой, невысокий, коренастый, с человеческими ушами.
— Стоять! — рявкнул он.
И я почувствовала, как всё моё тело застыло, повинуясь приказу. Ноги словно приклеились к полу. Я дёргалась, словно пойманная в липкую ловушку муха, но ничего не могла поделать.