Старуха нахмурилась:
— Не по нашенски говоришь… «Бином»… Чегой то такое?
— Просто вспомнила, купцы говорили… — пожала плечами я, мысленно чертыхаясь. Прокололась. О том, что я не та Олеся, рассказывать нельзя.
— Ты бы, Олеся, поменьше купцов слушала. А меня побольше. Они то что? Приехали и уехали. А ты мне, поди, не чужая… Внучатая племянница моего Петра… Сродственница… Забыла, что ли? Это же я тебя к Трохиму привела, когда дома совсем невмоготу стало.
Я едва сдержала смешок: «А вот и Фея крёстная…»
— Да как такое забудешь, — улыбнулась я, копируя её говор. — Век помнить буду… И благодарить…
Еле удержалась, чтобы не добавить: «Зуб даю!»
— Ох, и странная ж ты, — покачала головой Авдотья. — Видать, не зря годину ждать надобно после смерти то… Ладно, скажу Прошке, что батюшка не согласился оженить вас так быстро. Пусть поживёт пока в городе, подождёт, когда ты в ум придёшь.
Спорить не стала. Пусть живёт где хочет. Главное, Авдотья нашла повод заставить Прошку отступить. А я то переживала, что придётся отказывать ему со скандалом… Опухший глаз и раздутая щека наглядно показывали, чем грозит недовольство деверя.
Потом я отыграюсь, он пожалеет, что распускал руки.
Пока разговаривали, разложили перину, вынесли шкуры с полатей, развесили на заборе. На свету старые полушубки выглядели ещё плачевнее. Взяла на заметку: срочно сшить мальчишкам тюфяки. Спать на сене лучше, чем на голых досках.
И постельное бельё нужно. И подушки. Олеся и её семья не привыкли к «роскоши», но мне некомфортно без наволочки, простыни и пододеяльника.
— Раз уж оклемалась, может, поможешь мне на кухне? — Авдотья отряхнула руки и белый фартук поверх серого платья.
— Народу то нет, — отмахнулась я. Ни одной подводы во дворе, купеческие обозы либо уехали, либо не приезжали. Одиноких путников накормить несложно. — Пока дома уберусь. Грязь отмою, копоть отскоблю. Печь побелить не мешало бы.
Авдотья кивнула. Когда она ушла, я поймала себя на мысли: страшно идти в трактир. Вдруг наследство не такое, как я придумала? Вдруг его легче сжечь, чем превратить в приличное заведение?
Фыркнула, подавляя страх: «Справлюсь. Чай, не „бином“» .
После выноса постели взялась за веник. Прежде чем мыть окна, стены и полы, нужно вымести сор и паутину, в изобилии висевшую в углах.
Я ещё не закончила, когда на крыльце послышались тихие, крадущиеся шаги. В горницу просочились, замерли у стенки две девочки — мои средние: Машенька и Сонюшка. Авдотья отправила их ко мне, велела помочь матери.
И я бы не отказалась от помощи, если бы не одно «но».