— Я… — подал он наконец голос, — упал… поскользнулся…
— Но на парковке вы утверждали обратное! — в её голосе звенел металл.
— Я… увидел, что частная клиника…в общем… я упал сам и претензий не имею, — с этими словами Белов вышел из кабинета в полной тишине.
— Все ко мне! — отрезала Зубова и вылетела из кабинета.
Я шёл за Зубовой и матерился: этот вечер никогда не закончится! У меня там Булочка остывает!
У шефской двери стояли Мия и Ария, у которых, при виде нашей делегации, округлились глаза. В небольшом холле коридора, за кадками с пальмами и фикусами и ещё какой-то хренью, прятались Венера и Наташка. Они, как я так понимаю, группа «дополнительного реагирования» в случае неконтролированной агрессии Зубовой.
Главврач, чуть не с пинка открыв свою дверь, залетела туда. Дальше она нас зазывала в кабинет, как на расстрел, всех по очереди:
— Гордей Артемьевич!
— Аркадьевич.
— Да! Извините!
— Доктор Кудрявцев!
— Кудрявый.
— Да! Извините!
— Блуд Рия Данииловна!
— Ария.
— Да! Извините!
— Лёгкая Мия Данииловна.
— Кудрявая! – успел встрять я.
— Да?! Извините тогда!
— Что? Что? Что? – пронеслось одномоментно ото всех сторон.
На меня же уставились четыре пары глаз. У Мии они были неверящие, у Зубовой ошалелые, у Арии недоверчивые, и только Шейх смотрел с интересом, скрывая на губах улыбку.
“Сейчас или никогда!” – подумал и сделал шаг вперёд.
Не отрывая своих глаз от глаз Булочки, я медленно подходил к ней, по пути залезая рукой во внутренний карман пиджака. Остановившись в одном шаге от неё, опустился на одно колено. Открыл крышечку ювелирной коробочки и протянул её с колечком, искрящим прозрачным камушком.
— Миюш, – начал я дрожащим голосом, прокашлявшись, – я, может быть, не идеален. И я, бывает, косячу сильно. Но я исправлюсь, обещаю. Я уже исправляюсь. Я люблю тебя, моя самая сладкая Булочка. Мне без тебя тоскливо и одиноко, я уже не представляю своей дальнейшей жизни без тебя, моя девочка. Фамилии у нас, конечно, те ещё… но, может быть, ты согласишься поменять свою прекрасную лёгкую фамилию на более кудрявую?
Чувствовал, как по спине у меня струился пот, в ушах набатом бились штормовые волны, а пальцы начинали дрожать.
Ария стояла рядом с Мией и, ей, возможно, было неловко, но я уже ничего не мог поделать – я не видел её, когда шёл к Мие.
Вдруг мягкими шагами к Арии решительно подошёл Гордей и, приобняв ту за талию, приподнял ее, прижав к себе и отошёл вместе с ней в сторону.
У Мии в глазах сверкали, как хрусталь, слёзы, она прижала к щекам ладошки и молчала.
А ещё она молчала. И это заставляло меня нервничать ещё больше.