— Умею, босс, — ответил он.
— Я тебе не босс, — поправил я. — Босс у тебя Бен. Но спасибо.
Я вышел из машины и двинулся в сторону ресторана. У входа стояли двое, люди Террановы — похоже, что Морелло переложил обязанность по организации и охрану встречи на него. И это не удивительно, на самом деле, своей команды у Джузеппе не было, только личная охрана. Он ведь официально занимался легальной частью нашего бизнеса.
К тому же это было условие, по которому его оставили в живых.
Я кивнул одному из них, и он пропустил меня внутрь.
Основной зал ресторана был пуст, даже стулья оказались подняты на столы и свет приглушен. Я спокойно прошел через него и толкнул дверь в дальний зал. Там все было готово для встречи: длинный стол, покрытый белой скатертью, на нем бутылки вина, бокалы, пепельницы. Стулья уже расставлены по обе стороны, и осталось только два пустых. Для меня, и для Морелло.
Я окинул взглядом присутствующих. Костелло и Анастазия, они оба выступят на моей стороне, это однозначно. Чиро Терранова на другой стороне стола, он, как и обычно, встанет на сторону победителя.
Леонардо Фарино — он вообще не капо, но его все-таки пригласили на сходку. Он был моложе остальных и, похоже, что он сильно нервничал. Пока вообще не было известно, станет ли он капитаном, но сейчас он занимал эту позицию, пусть и временно. Морелло все-таки решил позвать и его. Ну, он выпендриваться не станет, у него слишком мало влияния. Да его и не послушают.
Антонио Скьяво сидел рядом с Фарино — парень контролировал несколько кварталов на юге Бруклина, держался особняком, и в чужие дела не лез. И Марко Реджинелли, самый молодой, но поднялся он быстро. Занимался большей частью игорным бизнесом, и считался человеком нейтральным.
И что мне понравилось больше всего, это то, что Стив Паппалардо, который, естественно, был тут, сидел один в дальнем конце стола. Его руки были скрещены на груди, а на лице запечатлелось каменное выражение. Естественно, он знал, зачем его сюда позвали. Если уж Массерия в курсе, то и он тоже.
Не хватало Гальярди, да только вот его убили вчера утром, а назначить никого вместо него пока так и не успели.
Все одеты дорого, очень. Я и сам надел самый дорогой костюм из итальянской шерсти. Так уж положено, прийти на встречу как оборванец — это в первую очередь даже не выставить себя нищим, а проявить неуважение к остальным.
Я вошел, поздоровался со всеми коротким кивком, и сел на свободное место между Костелло и Анастазией. Костелло слегка наклонился ко мне и шепнул:
— Морелло еще не пришел. Задерживается.