Второй, помоложе, в костюме-тройке, сидел на диване с двумя девушками сразу. Одна рыжая, в зеленом платье, вторая блондинка, в синем. Они пили шампанское из высоких бокалов, смеялись, обнимали его за плечи. Он выглядел счастливым.
Третий, лысеющий, в очках, читал газету у камина. Рядом с ним стояла девушка-брюнетка в черном платье, наливала ему виски из знакомой мне бутылки — канадский, наш. Он поблагодарил ее кивком, не отрываясь от газеты.
Было ещё несколько человек. Одного из них я даже узнал — редактор «Нью-Йорк Таймс». Надо будет познакомиться с ним поближе.
Все выглядело прилично, как в обычном дорогом клубе. Никакой пошлости, никакой вульгарности.
Девушки вели себя, как светские дамы на приеме, мужчины — как джентльмены.
Мадам и управляющий знали свое дело. Не зря в свое время мы так вложились в этот клуб.
Я подошел к лифту. Лифтер — молодой парень лет двадцати в форменной куртке бордового цвета с золотыми пуговицами — вежливо кивнул мне.
— Добрый вечер, сэр.
— Четвертый этаж, — сказал я и вошел в кабину.
Лифтер закрыл решетку, нажал кнопку. Лифт дернулся, поехал вверх с тихим гудением. Я посмотрел в зеркало, поправил галстук, снял шляпу, провел рукой по зачесанным назад волосам. Уже начинаю привыкать к такой прическе, хотя еще недавно мне бы и в голову не пришло носить ее постоянно. А тут волосы сами ложатся.
Лифт проехал второй этаж, третий, остановился на четвертом. Лифтер открыл решетку.
— Четвертый этаж, сэр. Хорошего вечера.
— Спасибо, — сказал я, выходя.
Коридор был длинный, с дверями по обеим сторонам. Стены обиты темно-бордовой тканью с золотым узором, пол устлан толстым персидским ковром с восточным орнаментом. Он еще и шаги приглушал. На стенах висели бра с матовыми плафонами в виде цветов.
Из-за одной из дверей слева доносились звуки, женский смех. Потом мужской голос, довольный:
— Ты удивительная, дорогая… Просто удивительная…
Я прошел мимо — не мое дело. За другой дверью справа раздался женский стон, протяжный, но не слишком громкий. Потом скрип кровати.
А чему еще удивляться, тут трахаются. Я все-таки в борделе.
Наконец я добрался до конца коридора. На последней двери справа висела латунная табличка, на которой было выгравировано: «Управляющий. Частная территория». Я постучал.
— Войдите, — послышался голос Вито изнутри.
Я толкнул дверь, вошел в кабинет.
Помещение было большое — метров тридцать пять квадратных, может, сорок. Слева у стены стоял широкий стол из красного дерева с резными ножками, за ним массивное кожаное кресло с высокой спинкой. На столе стоял телефон, пепельница из хрусталя, какие-то бумаги, аккуратно сложенные в стопку.