Но сдаваться я не собирался. Истратив неисчислимое количество времени, я таки собрал горку коры, сухих веток и множество камешков, похожих по фактуре на то, что способно искрить.
Все впустую. Сбился на двадцатой попытке.
Рухнув, без сил, на землю рядом с собранным «костровищем», я впал в уныние. Вспоминал события из «прошлой жизни», где я никогда не подозревал, что все может быть так хреново. Лечь и позволить волнам смыть меня обратно? Какая разница? С такой скоростью продвижения мне ничего не светит, я не успею. Ни сил, ни своего оружия, ни навыков и системы. Доживу, вопреки, до конца этих трех дней, и все?
— Нет, — вдруг сказал я сам себе, широко открывая слипающиеся глаза, я не сдамся. Не здесь. И не так.
Поднялся, собрал разбросанные в порыве нервного истощения камушки, и попробовал по другому. На этот раз не бил их друг о друга, а потер. Сначала — ноль реакции. Потом, минутами позже, мне показалось, что мелькнула слабая искорка. Ну же, бог молнии Райдзин, ты же отметил меня своей печатью! Искорку!
Вдохнул глубже, снова ударил, и наконец, победа! Крошечный огонек ударил по сухостою, растертому в труху, и занялся! Прогрыз кору! Я поднес его к сухим волокнам, как нечто самое дорогое, что у меня есть, и подул. Пламя дрогнуло, качнулось, дыша на ладан, но перенялось. Загорелось!
Я засмеялся. Заливисто и громко. Смех вырвался сам собой, и я не мог его сдержать. Да плевать мне! Чертов необитаемый остров, кого я тут привлеку? Крабов? Было бы очень кстати! Жрать-то охота, а сейчас я смогу его зажарить! Ха-ха, я это сделал! Маленький костер, ничего, подожди, сейчас будет большой.
Засунув в топку все, что у меня было горючего, кроме совсем экстравагантных решений, типа одежды, я сел у огня и протянул руки вперед, согревая задеревеневшие пальцы. За все время, проведенное на уже ставшем ненавистным острове, я впервые почувствовал нечто похожее на настоящую надежду.
Так, первые шаги, первые успехи. Теперь еда и вода.
Я снова двинулся к берегу, больше не боясь, что костер задует. Горел он будь здоров. Водоросли, которые я нашел ранее, казались отвратительными, но это лучше, чем желудок будет переваривать сам себя. Для самоуспокоения я назвал это жаренной ламинарией и понес свисающие тряпками зеленые штуки к костру. Нажарил. Запах стоял странный, но отвратительным он не был. Поднес ко рту кусочек подсушенной морской травы и прожевал. А что, вполне себе, напоминает чипсы нори, только чуть с привкусом тины. Желудок ответил благодарностью, и я, почувствовал, что растение не опасно, доел его полностью.