Черт, сложно. Надо встать…
— Не трогай меня, пожалуйста, — отодвинул я руку Мэй, которая потянулась ко мне сразу же после того, как я открыл глаза. Все таки я чувствую горечь. Стыд и страх. Но пришли они сильно позже ожидаемого.
— Майкл Ли… — забасил на меня Юрий, и я взглянул на него исподлобья, подобравшись в кресле, не вставая, — у тебя снова случился скачок активности. На пределе твоих возможностей. Что произошло? — он глядел на меня как будто зло. Может, они там в своих админских хреновинах видят происходящее моими глазами? Могут как-то это считывать? Нет, глупости, уже чистая паранойя.
Мэй застыла рядом в нерешительности, искала место, куда себя деть. Видимо, слишком грубо ответил. Да и вид у меня, наверняка, неважный. Я утер проступившие капли пота со лба, будто во время лихорадки, и, пошамкав губами, соизволил ответить.
— Это не ваше дело. Мои способности иногда выходят за рамки понимания врачей и ученых. — вновь съязвил я. Против своей воли. Как там отец говорил: вежливость — оружие королей. А я забываю об этом. В момент своей уязвимости.
— Майк… — отступает от меня на шаг техник.
— Что? Я в норме. Дайте полотенце. — прошу я и, мгновением позже, получаю чистую ткань с бахромой. Вытираю шею, глаза, и пытаюсь сделать вдох поглубже. В груди спирает.
— Еще как мое, сопляк! — срывается врач, ударяя по администраторской стойке своим пудовым кулаком, и встает, с грохотом отбрасывая назад стул. — Мне глубоко фиолетово, что ты там о себе думаешь, но если ты сдохнешь, я тебя оживлю и задушу собственными руками. Так ты оплачиваешь за заботу о куске мяса, которое выхаживал я и эта девушка долгие два месяца? — он подходил ко мне ближе, яростно сжимая кулаки. Что на него нашло? — Твоя задача: поручение Сергея, и ничего больше.
— Я согласился на эту работу, потому что мне по пути. Мне плевать на его цели. И на твои. — меланхолично отмахиваюсь я от гневной тирады. Еще не хватало с этим детиной драться. Впрочем, мне реально плевать, с кем. Видение будущего подарило мне крылья, которые я прятал. И продолжу, пока не придет время.
— Ах ты… — он схватил меня за грудки рубашки и затряс. Мэй, взмахнув черной косой, тут же схватила руку объемом трехлитровой банки своими ладошками и что-то прокричала, а меня настиг покой. Ну вот что он мне сделает? Да ничего, в сущности. Как и все остальные.
Выбравшись из ада, я зародил в собственной душе семя раздора, которое подпитывается чем-то, что я называл в себе «добрым» и «светлым». Адом же я называю братоубийство, впрочем, эти двое по обе руки от меня все еще розовощекие и лежат в креслах, натужно раздувая ноздри разреженным горным воздухом. Не дожидаясь их появления, я ушел от конфликта, начинающегося с доктором. Он ни в чем не виноват, просто выполняет свою работу, чтобы я выполнил свою. Мэй, отрешенная от эмоций, стояла тенью самой себя и искала уголок поукромнее. Моему уходу никто препятствовать не стал, а мне нужно было хорошо подумать.