— Отдыхаем, вас ждем. — поздоровался я кивком, отвлекшись от кошки. — У нас тут предложение: на Арбореос сгонять. Вы в деле?
Девушка, почуяв ветер приключений, слабо улыбнулась, но ее не в меру несдержанный друг проявил куда больше энтузиазма.
— А то! Чертово болото, долбанные леса, гоблины эти, мать их ити, с гарпиями, упырями, и другими дебильными тварями, видеть их не могу больше! Когда отправляемся? Мы можем прямо сейчас! — тараторил он, а на последней фразе чутка подпихнул в бок Киру, замявшуюся у входа.
— Обожди, ковбой. На пару слов, ты да я. Кир, посиди пока, закажи себе с ребятами что-то. — остановил я его и, скрипя как дед, поднялся со стула.
Нет, скрипнул не я, а стул и половицы. Золотой Грифон, лучшая таверна. Тьфу…
Илья вопросительно посмотрел на меня, и я, оглянувшись, этот взгляд понял. Покачал головой, мол, нет, я сам.
Мы вышли в сени, уселись под деревом. Нахлынуло воспоминание, как я впервые поделился с Ильей странностями, которые со мной произошли, в похожих условиях. Также, за таверной, у деревца.
Парень шел за мной, сжав кулаки. Не агрессивно, скорее его окатило тревогой. Странно, с чего б это. Растолкав бухой народ, из местных, мы остались вдвоем. Я занял лавку рядом с поленницей, и взглянул на монаха.
— Ну давай, колись. Не сладко?
Фес не сразу понял, о чем я. Но, когда понял, сдвинул брови.
— Юля трындычиха? Эх, блин… — махнул он рукой, и, закрывшись руками, сложенными на груди, облокотился о ствол и отвел взгляд куда-то в сторону и к небу.
— Ты давай не это. Я позвал, чтобы мы с тобой как мужчины все обсудили. Есть проблема? — попытался вернуть я парня в конструктивное русло, а сам подобрал с пола щепку и стал ее разбирать на молекулы.
— Блин, Майк, ну мне это все капец неудобно. Я пожаловался один раз, что да, сложно бывает, Юлька меня поддержала, сказала что все окей будет. Не думал я, что она тебе расскажет. Да и нечего мне толком объяснять, ты сам знаешь, как люди на БЖУ-шках живут.
— Знаю. — взял я следующую щепку, — Потому у меня есть к тебе предложение.
У парня на лице я прочел гамму, трудно передаваемую словами. Смесь из интереса, горечи, жалости и надежды. Отвечать он не стал, потому я продолжил.
— Не знаю точно, что рыжая тебе про нас рассказала, но ты ведь, в сущности, ничего не знаешь?
Он покачал головой.
— Короче, сиськи мять не будем. У тебя все серьезно с ней? — имел я ввиду Киру.
— Да, я все бросил в Нью-Блиссе, что было продать — продал, лишь бы с ней быть.
— Ты парень хороший, отзывчивый. — тут я принял решение, — К нам поедете?
— Что это значит? Куда? К кому? — разразился он быстрыми вопросами.