Илья, стоящий дальше всех от места разрушений, оказался самым смекалистым. Его массивная фигура двигалась быстро, несмотря на размеры. Он ринулся к подножию здания, к входу, где была основная часть моих людей и, подхватывая их на свои плечи, обернулся спасителем. За шкирку рубахи был подхвачен Фес, на плечо закинута Кира, схваченная за лямки комбинезона Мэй. Он спас всех и сам успел выскочить из-под удара. Как вовремя — в место, где лежала азиатка, прилетел огромный кусок бетонной балки.
Юля, расслышав мой возглас, обернулась к зданию, и сумела среагировать — отскочила. А затем, преподнеся две ладони друг к другу, применила свое ультимативное лечение. Яркое, теплое энергетическое одеяло объяло Мэй, и та затряслась в конвульсиях.
— Вытащи нож! Я не могу вылечить такую рану! — Кричит Юля Илье, и тот реагирует моментально. Сбросив с себя новичков, он перехватил раненую девушку, подхватив ее на руки, и резким движением клинок выдернул. Рана была ужасной, это видно даже с моего места. Черт, какой же я бесполезный…
Свет исцеляющего заклинания разгорался все ярче, сил рыжая не жалела. Лицо напряжено, желваки играют, она жмурится. Изо всех сил старается спасти подруге жизнь. Я вынимаю из инвентаря зелье, последнее, которое у меня было, и навесом бросаю в сторону здоровяка. Окликаю его, и он его ловит, едва не выпустив. Руки перепачканы кровью и сажей, так что не удивительно.
Откупорив крышку, он вливает красную жидкость в приоткрытый рот Мэй, и в совокупности с исцеляющим заклинанием, мы услышали то, что до глубины души нас порадовало. Она закашлялась, высвободилась от объятий Ильи, завалилась на бок. Срыгнула, снова зашлась кашлем. Присевший на колено рядом с ней Илья что-то шептал, гладил ее спину и, с навернувшимися на глазах слезами, лучезарно улыбался.
Мы это пережили. Не победили, но выжили. Все вместе. Меня больно уколола совесть — как я мог так с ними поступить? Бросить тут, заставить пережить все это? Самокопанием заниматься буду позже, пора выбираться из западни, подстроенной Марком.
Я не видел цель, потому рубил все вокруг себя. Ледяная форма клинков с удлиненным лезвием позволяла делать удары поразмашистее. Вскоре, когда по ощущениям я перерубил каждую нить, рискнул шагнуть дальше. Обошлось, я не оставил ничего, что могло бы мне навредить.
Юля тотчас бросилась мне на шею. Запрыгнула, обвила ногами, закутала в свои растрепанные ярко-рыжие волосы, обхватила лицо в гари и копоти своими прохладными ладошками. Плакала, заливая мое лицо крокодиловыми слезами. Обнимала так крепко, что перехватывало дыхание. Я прижал ее к себе, шептал что-то бессвязное и успокаивающее, и обещал больше не исчезать. Больше незачем.