— Стой! Ни шагу ближе! — Рыкнул я, выставил вперед руки.
Нитей я больше не видел, пропал устойчивый и яркий источник света. Но они точно здесь.
— Что?.. Почему?.. — Удивилась девушка, даже, кажется, испугалась.
— Не подходите ко мне, этот старый ублюдок оставил нам сюрприз напоследок. Тут повсюду наэлектризованные тонкие лески, это может плохо кончиться. — Объяснил я окружающим.
На то, чтобы всем прийти в себя, осознать произошедшее, а мне — выбраться, ушло немного времени. Минут пятнадцать, не больше. Зарево пожара в нашем бывшем доме клубами вилось к небу, отражалось от плотных облаков, душило угарным газом. Я чувствовал опустошение, словно остался у разбитого корыта. Но были и положительные моменты — несмотря на угрожающую ситуацию, выжили все.
Фес постепенно очухался, стал подниматься и осматриваться. Его раны на груди и дырки в спине стремительно затянулись, а прохудившаяся рубаха рваньем свисала с его тренированных плеч. Кира, оглушенная и почти задушенная, приобрела ровный оттенок лица, такой же белесый, как и всегда. Синева с краснотой сошли, и она, глупо лупая глазами, сидела на земле и явно решала, что ей делать дальше. На меня она взгляд не направляла, старательно избегая контакта.
Юля была в растерянности. Еще бы — исчезнув, я вдруг появился в разгар нападения на них. Стал ли я для нее предвестником спасения или беды, мне еще предстоит узнать. Но то, что она, шокированная вчерашняя студентка, сегодня отчаянно билась за жизнь своих друзей целительными способностями, которые раньше можно было считать лишь сказкой для детей или волшебством, поражало. Ее рост, ее внутренний стержень. Уверен, она точно знала, что рискует собой, подставляясь.
Илья, впрочем, как всегда выражал эмоций больше всех. Он причитал, ходил туда сюда, потрясал кулаком в небо и грозился различными страшными карами тем, кто сегодня разрушил наш дом. Но выглядел живо, что не могло не радовать.
Но вот Мэй… Ей было хуже прочих. Тот бросок ножа был метким… Из-за того, что девушка лежала головой в сторону бросающего, область для попадания у врага была не очень-то и большой. А вот заставить ее замолчать ему было критически необходимо. Я растерялся, укусил себя за щеку, чтобы боль отрезвила и заставила думать прагматично. Но не мог. Торчащий изо лба девушки метательный нож мешал соображать критически.
— Юля, Мэй! Возложение рук! — Кричу я, а мой возглас обрывается в грохоте разваливающегося здания. Обломки летят вниз, заваливается второй и третий этажи, крыша. Скрежет металла, гул лопающегося от жара бетона, выстреливающая от напряжения арматура.