— Нет, группы усредняют. Характеристики влиять на ход боя не будут, но вот прокачка и разнообразие навыков смогут сделать существенную разницу между командами. — объяснила Кира, и я понял, что это самое длинное, что она сказала за все время, что я ее знаю.
— Понял, тогда понятно, куда прутся все эти перваки. — кивнул монах и тут же получил толчок в плечо.
— Э, слыш, — набычился на него какой-то тощий пацан лет двадцати, вооруженный булавой и щитом. — ты кого это слабаком обозвал?
— Спокойно, — отодвинул я оскорбленного от своего согильдийца, — мы просто между собой переговариваемся, иди куда шел.
— Да я вас всех… — раздухарился пацан, но его голос потонул в сужающемся окружающем пространстве. Я услышал набат, боевой горн, звуки боя.
[Вам предложено задание: Veni, vidi, vici]
[Цель: Бог Битвы Нарганд, покровительствующий воинам, требует победить в турнире и забрать главную награду.]
[Награда:???]
[В случае отказа: Бог отвернется от вас, оставив после себя проклятие трусости.]
[Эффект проклятия: Ваш урон в сражениях с другими игроками навсегда снижается вдвое.]
[Репутация с Богом Битвы Наргандом снизится до «презрение»]
[Все особые эффекты, дарованные Богом, перестают действовать.]
[Принять][Отказаться]
— «Пробудивший меня» — слышу я собственные мысли в собственной голове, но не своим внутренним голосом.
— «Не разочаруй меня, и награда будет достойной».
— Э, ты, ты че залип? Я с тобой разговариваю! — прорвался, наконец, в мое сознание визжащий голос мелкого оскорбившегося говнюка.
Гул толпы действовал мне на нервы, особенно после подляны, которую подкинул мне мой покровитель. Спасибо, Великий! А еще этот пацан, стоящий передо мной — тощий, нервный, с задранным подбородком и булавой в руках. Никакой угрозы, просто очередной горячий новичок, который возомнил себя крутым и подумал, что наш разговор как-то его касается.
— Ты кого слабаком назвал, а⁈ — голос его дрожал, но он явно пытался держаться уверенно.
Я молча смотрел на него, не выражая никаких эмоций. Не хмурился, не скрещивал руки. Просто пытался понять, чего он петушится. И довольно быстро понял — за нашей перепалкой наблюдали несколько таких же молодых девчонок, которые явно болели за «своего».
Под моим пристальным, оценивающим взглядом, парнишка замер. В его глазах проскользнуло что-то похожее на инстинкт самосохранения. Вряд ли он это именно осознал, скорее почуял нутром. Ведь прибить его было так просто…
— Такого к нам в соперники не надо, — лениво протянул Илья, ухмыльнувшись, — а то будет неинтересно.
Я глянул через плечо, цыкнул, и обернулся к пацану. Наклонился и вполголоса сказал: