[Вы нанесли урон: 1880.]
Тварь лишь оскалилась, ее здоровье мигнуло на несколько процентов. Алые глаза сузились, клинок полетел мне в горло. Я ушел назад и вбок, вышел из радиуса атак, и отскочил.
— Урона почти нет, у вас как? — ору я, судорожно соображая, что я могу сделать. Глаза бегают по панели способностей, но выхода пока не вижу.
— Они лезут! — Юля колдовала исцеляющий свет раз за разом, все лечение шло в Илью, ведь даже под цельнометаллической оболочкой каждый удар кривого зазубренного меча сносил ему чуть меньше половины жизни. Здоровяк врубился в тень бездны, щит принимал удары, металл гудел. Каждая атака по здоровяку вбивала его в землю на пол тычка лопаты.
— Держу, суки! — проревел он, рубя мечом перед собой, особо не целясь. Какой-то урон проходил, но настолько незначительный, что визуально его было не отследить. Монстр этих атак не замечал, лишь долбил в щит, высекая искры.
Фес бросился на второго «клинка», кулаки замелькали в тени. Он был достаточно шустрым, чтобы уворачиваться, но надолго ли? Бросьте, до первой ошибки. Он на ровном месте в грязи чуть не убился. Персонажа потеряет…
Охотница оставила свою пантеру зализывать раны, включилась в сражение. От ее стрел так же не было никакого эффекта — если они в цель и попадали, то просто застревали в угольно-черной коже, будто в великана зубочисткой кинули.
— Фес, что с ци? Очень надо! — рычит Илья, отбиваясь от ударов и полностью теряя инициативу. Тот небрежно отбрыкивается от наступающего на него, в какой-то момент спотыкается о камень в траве, валится на нее, и ловким кульбитом вновь разрывает дистанцию, оказываясь на ногах.
— Бить не могу, не будет пока усилений! — отвечает он Илье, но не успевает ответить врагу. Твою же мать…
Щит протектора!
— Илья, нахрен с поля боя, никому не лезть вперед, иначе все тут ляжем, я щит включил! — резко соображаю я, что делать дальше, потому что пропущенный монахом удар я принял на себя. Боль была невообразимой, как будто все мое тело — один сплошной воспаленный зубной нерв. И на него надавили.
Разлом выплюнул еще пятерку — теперь с копьями и цепями. Их кожа дымилась, как угли. Звон металла, один метнул цепь, как лассо, обмотав фонарь — столб рухнул, свет погас, окончательно погружая форт во тьму. Только мириады вспышек молний и слабенький магический свет Юли освещали бой.
Я метнулся к своему подранку, в надежде прибить хоть одного. Полагаю, объяснять свое состояние сейчас не нужно? Едва я почувствовал, что жизнь снова налаживается, а теперь форт мы потеряем. Я не хочу продать его так дешево. Не убив никого.