Трубки отсоединились, выпуская меня на волю. И стоило мне потянуться за своей одеждой, в проеме вновь возникла азиатка, бесцеремонно вторгающаяся, и прожигающая меня взглядом.
— Вставай, босс, — голос с ноткой облегчения, но все еще строгий. — Час до отборочных, ты почти живой.
Я, отмахнувшись от подгоняющей меня девушки, посетил «больничный» душ и переоделся в халат. В таком виде и вышел, расчесывая места, где были присоединены трубки. Зудели, блин. Тело все еще казалось чужим, но еда и капсула дали сил.
— Так, я все. Где Илья и Юля? — спрашиваю я, следуя вместе с Мэй к лифту.
— Тебя как в капсулу определили, они тоже спать по комнатам разошлись. Никто ничего не понимал, пока ты там остался, вот и сидели, ждали. — ответила она, но теперь уже вернув свое привычное хладнокровие.
— Понял. Есть новости? — поддержал я беседу, пока ждали лифт.
— Кое-что по Полоцкому, но пока ничего важного, не бери в голову.
Я кивнул.
Друзья уже ждали в холле. Он разминался, делая физкультуру, она теребила локон волос и листала коммуникатор. Я шагнул к ним, опять откуда ни возьмись явился камердинер и сунул мне бутылку воды — я глотнул, приятная прохлада растеклась внутри. Обменявшись приветствиями, мы двинулись к студии.
— Ты как? — Юля глянула на меня, голос тихий. — Выглядишь…
— Жить буду, — я пожал плечами, чувствуя легкий мандраж. День будет непростым. — До финала дотяну.
Илья Толкнул дверь студии.
— Ну что, глянем, что там от форта осталось?
— Ага. Посмотрим, как раз, понимаю ли я что-то в людях.
Юля сжала губы.
— Ты ему веришь?
— Нет, — я глянул на нее, покачал головой. — Если предаст — спишем на текущие расходы. И его тоже. Отставить лирику, готовы?
— Давай, — Илья хлопнул по креслу, рыжая кивнула. Я рухнул в свое — спину потянуло, точно как у старика. Надо чаще разминаться с танком. Я защелкнул браслет, металлические клыки кольнули запястье, и по телу пробежал холодок. Мир мигнул, и я снова слышу этот долбанный рёв.
Еще большей неприятностью стало то, что дождь тут не прекращается теперь. Из-за разлома? Грязь чавкает под ногами, запах крови и гари, от которого я с трудом избавился в реальности, вновь ударил в ноздри. Я стоял у подножия храма — ледяная тюрьма была испещрена трещинами, но держалась. Шпиль, торчащий в небо, напоминал кривой клык. Вокруг валялись трупы — черные, дымящиеся, со странным оружием, кривым и в зазубринах. Монстры все так же лезли из провала — копейщики, цепники, тени, но выглядят уже не так зловеще. Особенно после того, как я самолично уложил их тут с пол тысячи. В центре замеса Леон — меч в руках, весь в грязи, крови и непонятно чем еще. Он рубил, шустро перемещаясь между бесконечными волнами врагов, и действовал чертовски эффективно, укладывая штабелями теней с нескольких ударов. На нас не глядел — либо полностью поглощен сражением и нас просто не заметил, либо предпочел не отвлекаться.