— Хорошая рука обойдется в сто тысяч. Очень высокая приживаемость, автономность, легкий ремонт и обслуживание. Можно поставить и затычку, за десять тысяч. Но промучается сильно дольше, чем может. — наконец, выдал прайс доктор.
— Ямамото-сан, вы меня знаете, сделаете нам отсрочку платежа? — по заминке моих друзей Мэй все поняла. Доктор кивнул, раскладывая инвентарь.
— Тогда делаем сразу хорошо. Этой ценой и ограничимся, за работу я не возьму.
— Майкл бы никогда не согласился на имплант, — ее голос дрогнул.
— Тогда он просто умрет, девочка. — со спокойным тоном сообщил врач, словно сказал прохожему который час. — Решайте.
— У нас нет выбора, — голос Ильи был тверд, почти безэмоционален. — Он выживет, а дальше разберется с этим сам. Но сначала мы должны не дать ему помереть.
Мэй склонила голову, подошла ближе к Илье и Юле, склонилась над рыжей и погладила ее по голове.
— Не бойтесь. Я же живу как-то? — попыталась она мягко улыбнуться.
— Начинаем немедленно. — сказал доктор, щелкнув резинкой хирургической перчатки.
Я был немым наблюдателем, иногда раскрывая глаза, чтобы посмотреть, что меня окружает. Это было то немногое, на что у меня оставались силы. Но я отчетливо слышал и видел сомнения и стенания друзей. Зря они нервничают. И так сделали для меня так много, что теперь не знаю, как расплачусь.
В операционной повисла тишина. Лишь гул приборов и помпа искусственной вентиляции легких нарушала ее. Врач склонился надо мной, прикрыв тело стерильной простыней, оставив только обрубок. Его механическая рука двигалась так точно, что мне показалось, будто это не он сам делает, а какая-то программа или что-то вроде того.
Док пробормотал что-то себе под нос, активировал панель на одном из своих мониторов. Синий свет наполнил комнату, отражаясь в его стеклянном глазу.
— Я начинаю работу. Шуруйте за дверь, — объявил он без эмоций. — Тут нельзя отвлекаться.
Юля хотела было возразить, набрала полные легкие воздуха, но Илья успел схватить ее за локоть и вывести.
— Пусть делает свою работу. — коротко бросил он.
Мэй молча наблюдала, затем спокойно вышла за ними. Дверь закрылась, оставляя меня наедине с этим мясником в окружении кучи медицинского оборудования. Тошнота подкатила к горлу, когда я вспомнил, как выглядела база Сборщиков.
Чувствую, что мне сделали укол куда-то рядом с ключицей. Стало очень тепло, захотелось спать. Монитор перестал судорожно моргать, какие-то линии стали выравниваться. Я все равно не знал их назначения.
— Хорошо. Ну держись, парень. — сказал он мне, улыбнулся из-под усов, и склонился к ране.