Сделав несколько глубоких вдохов, я присел на лавку у таверны. На рынке пара торговцев спорили про выкладку товара. Один выкладывал предметы на продажу, а другой собирался спорить за место с первым. Хотя их спор еще не начался.
Рядом с НПС мелькнул символ игрока. Кто-то, прикрывшись капюшоном, крутился возле прилавка с инструментами. Разбойника отыгрывает? Внезапно, перед глазами все сместилось — я увидел, как его рука медленно тянется к серебристому кинжалу, лежащему на краю стола. Потом, через несколько секунд, этот же кинжал оказался у него под накидкой, а вскоре и в инвентаре.
Проморгавшись, я увидел, что это было лишь видением. Все вернулось на круги своя, но теперь я знал, что произойдет. И тут же эти события стали повторяться, как будто подгоняя мой выбор — вмешаться ли?
Решил, что это лишнее. Да и продолжать здесь сидеть мне не хотелось.
Поднявшись на крыльцо, я толкнул тяжелую деревянную дверь. Внутри было тепло, запах жареного мяса смешивался с ароматом эля и пива. Хозяин заведения, крупный и бородатый мужчина, сидел за стойкой, лениво протирая кружку. Его имени над головой я не видел — лишь кроваво-красная рябь.
— Номер на ночь есть? — спросил я, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Второй этаж, вторая дверь направо. Тридцать медью.
Пока я доставал деньги, перед глазами мелькнуло — его рука уже потянулась за ключом, хотя он сам еще ничего не сделал. Его пальцы замерли в воздухе, а затем реальность догнала картинку.
— Все в порядке? — спросил он, подавая ключ.
— Устал, — коротко бросил я и направился наверх.
Комната, по обыкновению, была небольшой, но уютной. Деревянная кровать с грубым матрацом, маленький стол у окна и свеча, выгоревшая наполовину. Я запер за собой дверь, дважды проверив, что замок «защелкнулся», ибо система не подсказывала мне даже такую банальную вещь, и присел на край кровати.
Руки дрожали. Я смотрел на них, словно не узнавал в них свои. Пальцы двигались сами по себе, опережая мои мысли. Странно. Мерзко. Чуждо. Я был простым наблюдателем в собственном теле.
— Да ну нахрен, так не может быть, — сказал я вслух, надеясь, что звук собственного голоса поможет мне избавиться от дереализации.
Но ничего не изменилось. Все еще перед глазами возникали образы будущего. Хотя, в этой комнате было спокойнее — тут, кроме меня, по сути, и нечему было двигаться. Нечего, сука, «прорицать».
А теперь еще и образы из прошлого подъехали, как тогда, в подземелье. Я снова стоял на маминой кухне. Теплый свет, снова оладьи, снова ее мягкий голос. Все казалось таким реальным, что я почти что протяну руку, и смогу оказаться там.