Танк, полностью сменив направление бега, развернулся, бросив пыль из-под ног. Кобольды-шахтеры уже не обращали никакого внимания на щитовика, беззащитная целительница была ближе.
Я одним прыжком достиг шамана, когда он заряжал в нас цепную молнию. Удар сверху вниз, посек руку, зашел за спину, от ноги до руки по спине и в обратном порядке, крест на крест, собрал всю силу, отвел ведущую ногу, пулей вылетел вперед, нанизывая крысолюда. Выдернул, зайдя сбоку, вспарывая тело напополам.
Юля поняла, что запахло жареным. Выдернула копье, скользнула в сторону, бросилась отступить. Не успела, получила по руке киркой, по касательной. Скверная, рваная рана. Развернулась, махнула копьем. Попала, так хорошо, что полностью ослепила одного из троих. Тут подоспел танк. С воплями напрыгнул на врагов, прижал.
— Коли их! — удерживая мелких крысолюдов, скомандовал танк, а девушка стала методично, быстро, грациозно истыкивать удерживаемых.
Шаман покачнулся, выронил бубен, посмотрел на меня. Его полоса здоровья глубоко в красной зоне.
Удар. Брызги крови окропили каменистое плато. Старик испустил дух.
Илья хватал дергающихся своими огромными руками и лупил головами о камни на полу. Сверху им прилетало острием копья. Впрочем, там уже было банальное избиение. Интересный у нас лекарь, однако.
Я оценил обстановку, но на помощь уже не спешил, справятся сами.
Смахнув кровь с клинка резким движением, я вернул его в ножны. Передо мной разворачивалась картина окончательной расправы: Илья, крепко удерживающий кобольда, и Юля, хладнокровно добивающая его копьем. Ни тени сомнения, ни лишнего движения. Только острие, вонзающееся снова и снова, пока трепыхающаяся тварь не замерла окончательно.
Вдвое больше врагов, вдвое выше их уровень. Мы шли сюда с минимальным планом и максимальным риском, рассчитывая на собственную выдержку и то, что игра рано или поздно даст слабину. Но сейчас, когда все было кончено, мне стало ясно: никакого шанса на победу здесь не было. Мы просто оказались проворнее. Последний из них — кобольд-шахтер, с кривым ножом и потрепанной киркой — стал доказательством того, как далеко мы готовы зайти. Он хрипел, захлебываясь страхом, пока Юля забирала остатки его жизни.
Лагерь опустел. Тишина, нарушаемая лишь звуком горящих свечей, заполнила все вокруг. Слабый свет плясал на камнях, на телах врагов, на оружии. Повсюду валялись кирки, нераспакованные мешки с провизией и осколки металла. Кровь, смешанная с землей, чернила землю густым красным. Все это выглядело как поле, на котором судьба вновь выбрала нас вместо них.