— Увидимся утром, коллега. — рассмеялся лысый, собирая чемоданчик. Последний ноготь он сбросил в баночку, которую наполнял все трое суток.
— Жду… не дождусь… — выдавил из себя я, переживая болевой шок в сознании.
Исследования говорят, что человеческое тело способно адаптироваться практически к любым экстремальным условиям. Раньше люди жили на полюсах, или работали в шахтах в стволах, разрабатываемых вручную. Но боль, сравнимая с терминальной стадией рака, кстати побежденного в тридцатых годах двадцать первого века российским институтом имени Косорукова, была непреодолимой. Так что, я как тот участник эксперимента — вложить в мое подсознание кое-что удалось. Ненависть. Незамутненную, совершенно непререкаемую и чистую, как слеза младенца.
Саин ушел, прихватив свой инструмент за собой. Пора было действовать. В ожидании последних минут перед началом, я прокручивал в голове, что помню об этом месте. Куда мы шли, как. Какие коридоры проходили и как заворачивали. За выход я не беспокоился, на люке хоть и был массивный механический засов, взломать его не проблема. Как жаль, что я ничего не помню о местной системе безопасности. Расположение камер, датчиков, мне неизвестно. Придется импровизировать.
Я открыл меню, перешел во вкладки инвентаря. Мне нужен был мой тренировочный деревянный нож, он станет первым ключом. Едва я перетянул его в реальность, он материализовался у меня в правой руке. Пальцами его перехватил, направил так называемым лезвием к наручникам. Вихрь.
Стремительные всполохи расплескались по всей протяженности клинка, сделав эту деревяшку поистине смертельным оружием. Мне нужно было лишь аккуратно направить его к кандалам, желательно не разорвать себе при этом вены. Ну-с, приступим.
Хирургической точности не потребовалось. Изогнув пальцы, я смог прислонить кинжал к стали, а та, в свою очередь, под давлением сконцентрированных потоков расслоилась, как древесина на пилораме. Одна рука свободна. Быстро принимаюсь освобождать вторую. Поднявшись, я тем же способом отстегнул и ноги. Свобода, но путь к ней нужно еще проложить.
Уходя, Саин мою камеру запирает. Ключ, как ни странно, механический, при всей электрификации этого бункера. Черт, кому вообще в голову пришло строить тут такое. Шаодао, сжимаемый в руке, все еще искрил и вибрировал, зарезервировав ману. Я быстро осмотрелся. Из моей одежды на мне лишь штаны, ничего более. Обувь и носки зачем-то забрали, торс перемотан бинтами. В идеале — найти свои вещи, а там как пойдет.
Визуальный осмотр помещения дал мне информацию, с которой требуется считаться. В моей клетке висит камера. О моем побеге станет известно очень скоро. И все это не будет столь большой проблемой, до тех пор, пока Хаулл не появится. Сейчас, оценивая всю нашу беседу ранее, его действия и слова, я погружаюсь в животный ужас. Лишь бы не наткнуться. Лишь бы проскочить, либо мне хана.