Мне показалось, я почувствовал боль отца всем телом. Он зарылся в мои волосы. Его руки дрожали.
— Мне жаль, что все так получилось, — прошептала я ему.
— Я не думал, что мог воспитать ее так… плохо. Я ведь любил ее и даже сейчас не делал разницы между вами. Но… это был ее выбор, — его насквозь пронзающий болью голос рвал мне сердце.
— И что будет теперь? — я снова посмотрела на Драгдейра. Она ведь соучастница. Я сжала руку отца, поддерживая его.
— Александр просил за нее, — мой дракон указал на отца кивком головы. Потом встал и прошел к бару в углу комнаты, взял новый хрустальный бокал и вернулся в кресло, плеснув янтарной жидкости.
— Прости меня, девочка моя. За все. Ты столько пережила по моей вине, — прохрипел отец.
— Пап, ты не виноват. Хорошо воевать с врагом, которого видишь, а не тогда когда тот невидим, действует исподтишка, одержим безумием, без мук совести или моральных терзаний.
— Соглашусь с тобой, — проговорил Драгдейр.
— Ты слишком добрая, моя хорошая. Но… я прошу простить мое решение… я просто не могу отдать Азалию инквизитору.
— Я думаю, что ты ошибаешься, Александр, в своем решении, но это твое право, — как-то устало проговорил Драгдейр.
— Я благодарен за это тебе.
— Папа, о чем речь? — я переводила взгляд с отца на моего истинного.
— Я попросил, чтобы Азалию не привлекали к делу. Я просто не могу… Она ведь мне дочь.
— Ох.
— Это очень тяжело, когда одна моя девочка пошла против меня и сестры, погрязла во лжи. Я бы ведь все равно не отказался от нее, даже если бы ее мать объявилась спустя столько лет, — покачал головой отец. — Но Азалия выбрала другой путь. Эви, прошу не суди меня строго. Мне так тяжело дался разговор с ней.
— Не буду, пап, — я прижалась крепче к его груди и тот оставил на моих волосах поцелуй.
— Я отсылаю ее в дальнее имение. Там найму учителей и она получит высшее академическое образование, но будет под постоянным контролем. Дальше я ей предоставлю на выбор супругов и выдам замуж. С условием не появления в столице.
Мы молчали. Я понимала папу. Думать о предательства дочери даже пусть неродной по крови, но воспитанный им и любимой все это время, было тяжело.
— Неужели все закончилось? Мне даже не верится, — прошептала я.
— Больше тебе ничего не угрожает, — добавил Драгдейр.
Мы замолчали. Тишина была напряженной, но нарушать ее не хотелось. Отец крепился. Драгдейр задумчиво смотрел как покачивается жидкость в его бокале.
Я была погружена в свои мысли. Однако, аромат грозового неба и пиона не давал мне покоя.
Он будоражил, заставлял меня беспокоиться. Внутри все скручивало узлом от такого… знакомого аромата.