Силы иссякали. Ещё пару циклов я выдержу. На адреналине — пусть три. Я просто физически уже не смогу надавливать правильно. Я мельком огляделась. Неужели никто не сможет подменить? Увы, выдры занимались своими. Я даже смогла понять, что убитых и тяжелораненых с нашей стороны нет.
В очередной раз я просто не смогла надавить как надо. Руки не послушались. Дрожь и противная слабость. Всё. Хочу, но не могу больше. А он всё не дышит. В отчаянии я оторвалась от Эрвина, слезы брызнули сами.
— Да приди же в себя! Не смей умирать, слышишь?! Не смей! Вернись сейчас же! Ну пожалуйста! Ты нам нужен! Ты мне нужен! Ну что ты хочешь?! Я на все согласна, только очнись, слышишь?! Слышишь?! Обещаю все что угодно! Только живи!
Боль была такая сильная, что перехватила горло, и я закашлялась, мучительно пытаясь вытолкнуть из легких застрявший там воздух. Как же так… как же так… как я теперь…
Я не сразу поняла, когда что-то изменилось. Все еще задыхаясь от боли, подняла лицо к ясному полуденному небу и… и вдруг почувствовала, как что-то коснулось моей руки.
— Выходи за меня замуж, — просипел этот распроклятый недобитый гном едва слышно, слабо сжав мои пальцы в своих. — Обещала! Теперь… — он закашлялся, но упрямо продолжил: — Теперь не сбежишь.
— Да чтоб ты был здоров, сволочь! — от всей души пожелала ему я, села на землю рядом с ожившим телом и тупо просидела так ближайшие полчаса, пока выдры сооружали носилки из выкорчеванных поблизости гнутых коряг.
Слава Макаронному Монстру, Эрвин почти сразу заснул и глупостей больше не болтал. Замуж ему, как же. Разбежался… нет, никаких замужей. Я просто держала его за руку всю дорогу до плотов, чтобы убедиться — пульс есть, вот она, тонкая ниточка жизни, бьется ровно и уверенно.
Когда «белы колдун» был с удобством устроен в шалаше — в моем шалаше, на моем плоту, — все племя оперативно собрало манатки и отпыло от негостеприимного берега на самую середину полноводной реки. И следующие два дня мы двигались очень быстро, практически не делая привалов — вверх по стремнине выгребать бы было сложно, но течение этой полноводной реки, извивающейся среди пологих холмов, было медленным и ленивым, так что преодолеть его можно было силами сменных гребцов и мужчин с шестами. Все плоты, увязанные в одну вереницу, уверенно скользили по воде все дальше и дальше от земель, где могли напасть каннибалы.
Все это время я почти не выходила из шалаша. Ухаживала за своим гномом, мыла его, поила с ложечки разными бульонами и целебными отварами, которые принесла Ивасика. Маубенрой почти все время спал и был такой лапочка, просто глаз не отвести: тихий, смирный, главное — живой. Та же Ивасика со знанием дела заявила, что все колдуны после поединка с им подобными так спят несколько суток, потому что «сильно устал голова». Но это нормально, отоспится и будет как новенький.