Да, вот так. Не знаю, насколько меня хватит выдерживать этот шутливый тон, когда хочется искренне возмущаться учинённым непотребством. Но как показала практика, орать или разговаривать в приказном тоне с этой женщиной просто бесполезно. Попробуем с другого конца.
Фаина тихо засмеялась.
— А во-от в чем дело. Это ваших предков шокирует моя одежда, а вас, значит, уже нет?
— Ну как сказать, — я постарался добавить в голос немного ехидства. — Я просто ослеплен. И давно вы так радикально сменили свои привычки? В Фиакетте с вашей подачи половина дам щеголяет в новомодных платьях на молнии.
— Не с моей подачи, а с вашей, — парировала девушка.
— Ах, ну да. Это же я купил своей невесте, — последнее слово я выделил голосом, — такой дорогой и модный гардероб.
— А заодно устроили задержку банковского перевода, — не менее ехидно выдала леди Фаи.
— Ну, будем считать, что в этом раунде у нас счет один-один, — предложил я и постарался придать лицу самое жалобное выражение (по правде говоря, и стараться особо не пришлось, снова накатила усталость и дико хотелось спать, но я упрямо таращился сквозь непрозрачную ткань, не позволяя себе закрыть глаза. Сначала победа, потом отдых). — А теперь можно вернуть раненому немного света?
— Как расчетливо с вашей стороны, — я почувствовал, как она опустилась на циновку рядом со мной и ее обнаженное бедро коснулось моей руки. Меня как молнией пробило, волоски на всем теле встали дыбом. Запах травяной свежести и каких-то фруктов на мгновение усилился, девушка склонилась надо мной так близко, что я услышал ее дыхание. А потом она сдвинула повязку, и я невольно зажмурился от яркого света.
Хар-ррах! Получилось! Даже сонливость временно словно отступила и сил прибавилось.
Ещё бы убедить леди снять с меня выдрёнка. Или не стоит? Этот мокрый зверь свил гнездо на моей груди и, похоже, решил остаться в нем жить.
Я какое-то время следил за тем, как леди что-то перетирает в ступке, усевшись у входа в шалаш, и напряженно пытался вспомнить, какой же очень важный вопрос мне надо ей обязательно задать. Но все дело портили голые ноги Фаи, ее неприлично-соблазнительный голый живот с аккуратной ямочкой пупка, ее грудь, едва скрытая дикарской жилеткой. Горнюк, так недолго и косоглазие заработать.
Я смотрел, смотрел и сам не заметил, как меня снова сморило. Все же я сильно пострадал, иначе никогда не опозорился бы так в собственных глазах — заснуть, глядя на красивую неодетую леди!
Когда я очнулся в третий раз, кажется, прошло всего несколько минут. Что это было — сон или потеря сознания — не понять. Во всяком случае, Фаи все так же сидела у порога шалаша и толкла что-то в ступке, а у меня на груди вошкался выдренок. Только, кажется, уже не один! Вот горнюк.