Наконец мы оба выдохлись и стали способны немного думать. Стало так тихо, что я услышал, как за стенкой шалашика мерно плещется вода, раздается детское чирикание, потом где-то в отдалении мужской бас отчетливо выругался, и я узнал голос капитана. И меня едва не подбросило на циновке: я отчетливо и до конца вспомнил все, что случилось. То есть я вроде и раньше помнил, но не осознавал. Предки, корабль! Люди! Ведь это моя вина!
— Много… наших погибло?! — хрипло спросил я.
Темнота вдруг стала удушающей.
Судя по звукам, Фаи резко обернулась ко мне, секунду помолчала, потом подошла к моей циновке и опустилась рядом.
— Нет, никто не погиб. Выдры всех успели вытащить из воды, а от укусов мальков кутарамбы помогает сок местного растения. Так что все ваше войско отдыхает на плотах, такое же зеленое и перемазанное, — серьезно сказала она мне, поправляя одеяло и, кажется, мимолетно погладив так и лежащего на мне выдренка. Эту тварюшку даже наш скандал не напугал. Как дрых у меня на груди, так и продолжал. Я отчетливо чувствовал его теплую, мокрую тяжесть.
Я сам не ожидал, что облегчение будет настолько огромным, что почти вырубит меня. Почти — это потому, что я еще попытался что-то сказать, но не успел. Глаза, которые я упрямо таращил под повязкой, закрылись сами собой.
Второе пробуждение было гораздо приятнее первого. Тихо, тепло, выдра на груди… леди шуршит где-то неподалеку и тихо напевает себе под нос незнакомую песенку.
Прогремевший скандал, похоже, вычерпал всю мою злость до дна. Ругаться больше не хотелось. Но дурацкая повязка на глазах бесила неимоверно. Вот коз-за! Вместо того чтобы одеться… хотя, горнюк побери, не признать остроумность этой идеи я не мог, хотя она и выводила меня из себя. Если бы только леди Леннистон так и остальным мужчинам глаза замотала, тогда еще куда ни шло. Хотя нет. Остальным замотать, а я должен видеть.
Думал-думал, прикидывал так и этак, а потом вздохнул и попросил:
— Леди, вы не могли бы сдвинуть повязку так, чтобы она закрывала только правый глаз, а левый нет?
— Могла бы, — покладисто согласилась девушка, но приступать к действиям не торопилась. И, к моему большому удовольствию, поинтересовалась: — А зачем?
— Ну вы же помните, как там в легендах рода: через правый глаз на мир смотрят предки, — пояснил я охотно. — Они господа пожилые, консервативные. Опять же, вдруг от шока заболеют или вовсе развеются. Непорядок. А через левый глаз никто не подсматривает, так что… А то обидно, честное слово: я за вами через два континента бежал, а на вашу фигуру любуется кто угодно, кроме меня.