Спасите меня кто-нибудь!
В посольство я ввалился в полном раздрае, вымотанный донельзя и с затуманившим мозги сиянием Блистательного лидера внутри черепа.
— Хорошо, что телепатию еще не придумали, — подмигнул мне товарищ посол, сочувственно похлопав по плечу.
Значит тоже понимает, какая жесть тут творится.
— Это пи*дец, — грустно поддержал я разговор. — Николай Георгиевич, я в пропаганде шарю, и понять для чего она делается могу получше многих. Но то, что они построили здесь — это даже не пропаганда! Они же на нас с жалостью смотрят, словно расписываясь в собственном бессилии обратить недостойных нас в своё чучхе. Просто рассказывают истории о том, как им здесь, под ласковыми лучами Блистательного лидера, славно живется. И тем хуже конечный эффект — будто на другую планету прибыл. Планету счастливый людей! — истерично хохотнув, взял Виталину за руку. — Мы пойдем призрак товарища Ким Ир Сена из головы выбрасывать. Прием пройдет штатно, — успокоив посла, повел девушку в наш номер.
— Когда Мао ловко начал канализировать накопившееся в обществе за годы «большого скачка» недовольство, стравливая хунвейбинов со всеми подряд под предлогом «культурной революции», это было, разумеется, отвратительно, но это я понять могу — он был напуган снятием Хрущева и стремился укрепить собственную власть. А здесь… — вздохнул и махнул рукой, не подобрав слов. — И наша дисседентура еще называет нас авторитарной страной. Да у нас, б*ядь, свобода такая, как нигде в мире нет, если на Красной площади не орать, что Андропов — дебил. Но это уже не борьба с режимом, а банальная клевета — дебилом он не является. Может всех наших недовольных принудительно в образцово-показательную поездку по Северной Корее отправлять? Все познается в сравнении, и я совершенно уверен, что по возвращении число диссидентов сильно уменьшится.
— Успокойся, Сережа, — сжала мою ладонь Вилка.
— Как считаете, дядя Герман? — по мордашке невесты все и так ясно — не нравится в Северной Корее.
— А я не слушал, — развел он руками. — Меня, Сережа, к любым условиям работы натаскивали, так что мне в целом без разницы — в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Главное — выполнить приказ.
А чего я ждал? Повышенного уровня эмпатии? Буду ориентироваться на дядю Германа — стойкий, нордический характер мне не помешает.
Поднялись на этаж, прошли мимо выделенного маме и дочери Кучер «номера», но не тут-то было — дверь открылась, и одетая в этническое кимоно (по магазинам прошлась, пока нас пытали, надо полагать) Диана Викторовна меня окликнула: