— Мальчик мой, мы знали, что ты попал в госслужбу уже на второй день твоего назначения. Зря я, что ли, полковник?
Новости били по голове хуже той раскрывшейся подушки безопасности в мерсе.
— Я горжусь тобой. Тем более что даже не приложил к этому руку. А мог бы, между прочим, если бы ты хоть словом обмолвился, куда полез. И ты бы уже не подполковником был, а, как я, полковником.
Отец не удержался все же от нотаций в мою сторону. Я молчал, соображая, что моя многолетняя конспирация коту под хвост. Что скажут люди…
— Но ты сам, все сам. Мы с матерью гордимся тобой, — повторился отец и для пущей убедительности похлопал меня по плечу.
Я захрипел. Не то чтобы очень больно. Но как-то так.
— Прости. Забыл.
В этот момент в палату постучали, и сразу же показался доктор.
— Ну что. Переломов нет. Синяки и ссадины пройдут. Возможно головокружение и общая усталость. Отдых, покой и спокойствие.
Ага, прям мой распорядок дня на ближайшую неделю озвучил.
— Можно мне подняться?
— Не вижу причин не делать этого, — весело ответил мне врач.
— А к девчонкам можно?
— Можно, только осторожно, — улыбнулся доктор своему остроумию. Вот же у кого-то хорошее настроение. Завидую.
Возвращалась я в сознание медленно. Всё болело. Я чувствовала себя одним сплошным синяком. Из груди вырвался стон, и я ощутила приятное тепло на своей ладони.
— Постой, не шевелись. Дай себе время, — послышался рядом знакомый голос.
Мигель. Я сразу заволновалась, вспомнив всё.
— Девочки в порядке. С ними сейчас Алекса с дочерьми, — услышала заветные слова и немного успокоилась. Решила воспользоваться советом Мигеля и чуть-чуть еще полежать.
— Ты как?
— Пока не знаю, — прохрипела в ответ.
— Что-то болит?
— Всё, — честно призналась я и, приподняв веки, увидела взгляд любимых черных глаз, полных нежности.
— Всё хорошо. Я же обещал. Ты справилась, Камилла. Всё кончено.
— Что произошло?
Память возвращала меня в тот ужасный момент, но всё было так быстро. Мелькало перед глазами так, что невозможно было что-либо разобрать. Удары, страх за девочек, авария, выстрел еще. Попыталась осмотреть себя. Куда попал этот ублюдок? В кого? Помню резкую боль в плече. Лицом еще ударилась…
— Камилла, — Мигель присел ко мне на постель, наклонился и поцеловал мою ладошку. — Я очень волновался.
Признание мужчины, который мне дорог.
После его рассказа о том, как всё выглядело со стороны, я ужаснулась. Мы и правда чуть не погибли. У девочек не было никаких повреждений, они лишь сильно испугались. Синяки и ссадины. Родились в рубашке. Но вот им всё равно требуется психологическая помощь после такого. В этом я была согласна с Мигелем. Рада была услышать, что он уже обо всём позаботился и организовал.