Лестер долго стоял на верхней ступеньке крыльца, снова и снова перечитывая послание своей невесты. Где тут собака зарыта? Молитвенное собрание? Она решила, что он поехал на Ауберн, чтобы закадрить какую-нибудь девчонку? При всем его огорчении это была единственная мысль, в которой, на его взгляд, содержался хоть какой-то смысл.
Он вошел в дом и набрал номер Салли. Он ждал долго, гудков двадцать, но там никто не снимал трубку.
10
Салли знала, что он будет звонить, и поэтому попросила у Айрин Лутдженс разрешения переночевать у нее. Айрин, едва не лопаясь от любопытства, сказала: «Да о чем речь, конечно». Салли была так чем-то расстроена, что вовсе не выглядела красивой. Айрин не верила своим глазам, но факт оставался фактом.
Со своей стороны, Салли никоим образом не собиралась рассказывать ни Айрин, ни вообще кому бы то ни было о том, что произошло. Это было слишком ужасно, слишком постыдно. Она унесет это с собой в могилу. Итак, не меньше получаса она упорно отказывалась отвечать на расспросы Айрин, а потом вся история выплеснулась из нее вместе с горячим потоком слез. Айрин слушала, обнимая подругу, и глаза ее становились все больше и круглее.
— Все будет хорошо, — мурлыкала Айрин, баюкая Салли в своих объятиях. — Все будет хорошо, Салли — если даже этот сукин сын тебя не любит, то тебя любит Иисус. И я тоже. И его преподобие Роуз. И ты ведь наверняка чем-то отплатила этому мускулистому червяку, чтобы он как следует тебя запомнил, правда?
Салли кивнула, всхлипнув, а подруга гладила ее волосы и бормотала что-то утешительное. Айрин едва могла дождаться утра, когда она сможет обзвонить всех своих приятельниц. Они ей просто не поверят! Айрин жалела Салли — жалела искренне, но в то же время еще испытывала и что-то похожее на удовольствие от случившегося. Салли была такой хорошенькой, такой безупречно святой. И в каком-то смысле это даже приятно — хоть разок увидеть, как она в чем-то терпит полный крах.
«И Лестер — самый красивый парень в приходе. Если у них с Салли и вправду все кончено, интересно, почему бы ему не закадрить меня? Порой он смотрит на меня так, словно ему интересно, какое у меня нижнее белье, так что тут нет ничего уж такого невероятного».
— Я так ужасно себя ч-ч-чувствую! — плакала Салли. — Т-т-т-акой г-г-грязной!
— Ну, еще бы, — соглашалась Айрин, продолжая успокаивать ее, гладить по волосам. — У тебя уже нет того письма и фотографии, а?
— Я с-с-сожгла их! — выкрикнула Салли, отрываясь от Айрин, а потом новый взрыв горя и отчаяния заставил ее вскочить и убежать в ванную.